Философия моря - Гунтер Шольц
Он это делает с учетом растущей мощи Англии. С гордостью он пишет, что Венеция ограничена морем, но не Океана: «Море определяет закон роста для Венеции, но рост Океана определяет закон для моря» [34]. Имеется в виду, что город Венеция едва ли сможет разрастись дальше, так как этому препятствует море. Но очень хорошо растет Британская колониальная империя, и Англия намеревается стать господствующей морской державой. В XVIII веке в Англии возникла песня с припевом «Rule, Britannia! Britannia, rule the waves!» («Правь, Британия, владычица морей!»). Вплоть до сегодняшнего дня она считается вторым национальным гимном Англии. В XIX веке Англия, бесспорно, стала самой мощной морской державой, а Commonwealth (Содружество наций) заняло примерно такую же позицию в мире, какую Платон приписывал воображаемой Атлантиде. В этом месте возникает вопрос, а может ли море, подобно суше, попасть под чье-то господство, стать чьим-то владением, превратиться в чью-то собственность.
3. Свобода морей
Общее владение человечества
Море – как следует уже из нашего введения – на самом деле не является предметом философии, если только нет цели полностью размыть понятие философии. В рамках полемики можно было бы добавить, что в противном случае возможна и философия луны или философия кошки. Если бы сегодня в школе или университете в рамках курса философии была предложена дисциплина с названием «Море», то руководство учебного заведения, конечно же, немедленно вмешалось бы и начало задавать вопросы весьма критического характера. Никто не ищет статью «Море» в справочнике по философии.
Однако если взять в руки философскую энциклопедию XVII века или XVIII века, можно удивиться. Потому что в тех первых обширных справочниках, в которых приводятся толкования философских понятий, с высокой вероятностью можно обнаружить статьи, посвященные морю. В энциклопедии 1713 года статья «Mare» состояла из внушительных четырех колонок [1]. В ней приводятся доступные на тот момент естественно-научные сведения, поскольку естественные науки и философия были еще тесно связаны. Немного позднее горизонт был раздвинут, появились совершенно новые перспективы. И. Г. Вальх начинает свою энциклопедическую статью следующими словами: «Наше осмысление моря должно заключать в себе две перспективы: физическую и моральную» [2]. Вторая, на тот момент новая перспектива заключается в поиске ответа на вопрос о том, кому принадлежит господство над морем, и вскоре он становится единственным вопросом, интересующим философов. Море является «предметом философии только с точки зрения международного права», – читаем мы сто лет спустя в одном из справочников [3]. В начале XIX века все естественно-научные знания были выведены из сферы философии и переданы специальным дисциплинам. Знания о море к тому моменту становятся настолько обширными, что обзорная статья в одном из специализированных словарей того времени занимает уже почти сто страниц [4]. В начале XX века море исчезает из справочников по философии. Вопросы морского права становятся предметом юридических наук [5]. Весь этот процесс наглядно демонстрирует судьбу философии. Ее области знания продолжают развиваться в рамках специальных дисциплин, и последние, похоже, всё больше и больше отбирают у философии ее темы. Но именно приведенный пример призывает к осторожности. Потому что примерно сто лет спустя море снова появляется в философском справочнике, в «Словаре философских метафор» [6]. Что произошло? Философия исследовала условия возможности мышления и достигла более глубокого осознания своего собственного языка. При этом стало ясно, что без языковых образов она не в состоянии продвигаться вперед, более того, ее понятия коренятся в образных способах выражения. Море оказалось одним из популярнейших источников образности в философии. Подробнее об этом ниже. Однако и эмпирические науки поднимают совершенно новые философские вопросы, вскоре мы их исследуем.
Если принять во внимание приведенные выше размышления, не будет удивлять то, что в XVIII веке возникла необходимость взглянуть на море в том числе и с точки зрения морали. Натурфилософы древности видели в море первопричину всякой жизни и поэтому – нечто божественное. С этим не соглашался Платон: море совершенно не божественно, оно ужасно, потому что угрожает морали. Утопическая литература об островах позаимствовала у Платона многие идеи об улучшении общественного устройства, но не переняла его отношения к морю. Для нее море – это возможность отделить свои идеальные общества от остального несовершенного мира. Но философия Нового времени на этом не останавливается. Она вмешивается в актуальные дискуссии, занимая позицию в том числе и по вопросу о правах собственности на море. Говоря языком процитированной энциклопедии Вальха, философия задается вопросом о том, «вправе ли кто-либо присваивать себе собственническую власть над морем». Это был новый вопрос морали, поставленный морем в начале Нового времени. Ответы на него не потеряли философской значимости, поскольку речь идет об обосновании права, собственности и свободы. Дискуссия началась с жесткого спора о господстве над морскими путями. И в этом споре оформилась новая утопия – видение будущего мирно объединенного человечества.
Еще в Античности считалось, что море принадлежит всем. Однако к началу Нового времени эта точка зрения должна была быть заново обоснована, должны были быть найдены новые аргументы. Протяженные морские путешествия и разведывательные экспедиции, предпринимаемые европейцами с XV века, вскоре охватили весь земной шар. Они совершались не только ради любопытства и славы, хотя и это, безусловно, было сильным мотивом. В гораздо большей степени мореплавание служило целям приобретения товаров – в первую очередь драгоценных пряностей Дальнего Востока – и расширения господства путем завоевания земель и подчинения других народов. Несмотря на размеры земного шара, нации, преследуя свои интересы, вступили в этих начинаниях в конкуренцию и в новые формы конфликта. Когда испанцы
