Если бы Пушкин жил в наше время... - Бенедикт Михайлович Сарнов

Ахматова, когда эмигранты возмущенно спрашивали ее, почему Петербург она называет Ленинградом, не вдаваясь в подробности, надменно отвечала: «Потому что он так называется».

В этом «диалоге глухих» выразились два противоположных взгляда на то, что случилось с Россией в 1917 году. Первый исходил из того, что случившееся было полным и уже необратимым разрывом с историческим прошлым отечества. («С Россией кончено!» — подвел итог разразившейся катастрофе Максимилиан Волошин.) Второй предполагал, что страна лишь ненадолго свернула со своего исторического пути. Пройдет совсем немного времени, и временное торжество «советчины» забудется, как кошмарный сон: «Россия вспрянет ото сна» и вновь вернется к нормальному, каким-то дьявольским наваждением прерванному историческому существованию. (Лакая точка зрения, кстати говоря, весьма распространена и сегодня: многие всерьез считают, что 70 лет советской власти можно просто взять да и вычеркнуть из нашей жизни, как будто их не было.)

Ходасевич не принадлежал ни к тем, ни к другим.

Слова о «советском дичке», к которому он «привил классическую розу», не были ни случайной обмолвкой, ни плодом минутного настроения. Это был результат долгих раздумий о будущем России и о своем месте в этом ее будущем. Итогом этих раздумий стало коротенькое стихотворение, по давней, еще от Державина идущей российской традиции названное «Памятником»:

Во мне конец, во мне начало.

Мной совершенное так мало!

Но все ж я прочное звено:

Мне это счастие дано.

В России новой, но великой

Поставят идол мой двуликий

На перекрестке двух дорог.

Где время, ветер и песок…

До реального, «рукотворного» памятника дело пока не дошло. И дойдет ли когда — неизвестно. Но вот, только что завершилось первое (далеко не полное, всего лишь четырехтомное) собрание сочинений Владислава Ходасевича. И эти четыре тома уже являют собой немалую и весьма существенную часть той России которую каждый, кому она дорога, мог бы — если бы так случилось — увезти с собою в своем дорожном мешке.

Издательские данные

Примечания

1

Авторская разрядка текста в данном FB2 документе заменена полужирным шрифтом (Прим. редактора FB2 документа).

2

Бѣлый, блѣдный, бѣдный бѣсъ

Убѣжалъ голодный въ лѣсъ.

Лѣшимъ по лѣсу онъ бѣгалъ,

Рѣдькой съ хрѣномъ пообѣдалъ

И за горькій тотъ обѣдъ

Далъ обѣтъ надѣлать бѣдъ.

Вѣдай, братъ, что клѣть и клѣтка,

Рѣшето, рѣшетка, сѣтка,

Вѣжа и желѣзо съ ять, —

Такъ и надобно писать.

Наши вѣки и рѣсницы

Защищаютъ глазъ зѣницы,

Вѣки жмуритъ цѣлый вѣкъ

Ночью каждый человѣкъ…

Вѣтеръ вѣтки поломалъ,

Нѣмецъ вѣники связалъ,

Свѣсилъ вѣрно при промѣнѣ,

За двѣ гривны продалъ въ Вѣнѣ.

Днѣпръ и Днѣстръ, какъ всѣмъ извѣстно,

Двѣ рѣки въ сосѣдствѣ тѣсномъ,

Дѣлитъ области ихъ Бугъ,

Рѣжетъ съ сѣвера на югъ.

Кто тамъ гнѣвно свирѣпѣетъ?

Крѣпко сѣтовать такъ смѣетъ?

Надо мирно споръ рѣшить

И другъ друга убѣдить…

Птичьи гнѣзда грѣхъ зорить,

Грѣхъ напрасно хлѣбъ сорить,

Надъ калѣкой грѣхъ смѣяться,

Надъ увѣчнымъ издѣваться…

Проф. Н. К. Кульманъ

(Прим. редактора FB2 документа).

3

Раздел «dubia» (от лат. dubius — сомнительный) — это часть академического собрания сочинений или научного исследования, включающая произведения, приписываемые автору лишь предположительно. (Прим. редактора FB2 документа).

4

О подлинном отношении Виктора Шкловского к Петру Павленко говори составленный им в 1932 году шуточный «Список переименований», где Корнелий Зелинский переименован в «Карьерия Вазелинского», а П.А Павленко — в «Правленко». Об этом рассказала Елена Чуковская в статье «Мемуар о «Чукоккале»», опубликованной в № 4 журнала «Наше наследие» за 1989 год

5

Он поехал туда, надеясь спасти своего брата — известного филолога Владимира Борисовича Шкловского, находившегося в заключении и впоследствии там погибшего. Это было еще до известной поездки на Беломорканал группы писателей. Однако своей статьей о технике земляных работ на канале Виктор Борисович вынужден был «заплатить» за эту поездку, и таким образом имя его попало на страницы «Архипелага ГУЛАГа» А. Солженицына.

6

Здесь и далее во всех цитатах из Бунина разрядка моя. — Б.С.

7

«Сорок веков смотрят на меня с вершин этих пирамид» — фраза, сказанная Наполеоном в речи к солдатам во время Египетского похода.

8

Впоследствии он блестяще доказал это, переписав заново свой роман «Вся власть Советам» после того, как тот подвергся уничтожающей критике на страницах «Правды», и повторил таким образом подвиг А. Фадеева, который по тем же причинам создал новую редакцию романа «Молодая гвардия».

9

Да и прежде, если кому и случалось какими-нибудь окольными тропками ненароком подойти хоть к самому дальнему краешку этой «запретной зоны», он тотчас в ужасе шарахался прочь. Вот красноречивый пример — стихотворение И. Эренбурга, помеченное 1938 годом:

Додумать не дай, оборви, молю этот голос,

Чтоб память распалась, чтоб та тоска раскололась…

Не дай доглядеть, окажи, молю, эту милость,

Не видеть, не знать, что с нами в жизни случилось.

10

Анжамбема́н, (фр. enjambement, от фр. enjamber «перешагивать», «перепрыгивать»), также просто перенос в стихосложении — один из эффектов расхождения между синтаксическим и ритмическим строением стихотворного текста: несовпадение границы стихотворных строк с границей между синтагмами. (Прим. редактора FB2 документа).