Культура Древней и Средневековой Руси - Борис Григорьевич Якеменко
Комнатную мебель дополняли особые широкие лавки, имевшие на одном конце возвышение (приголовник), чтобы можно было с большим удобством отдыхать на лавках после обеда. Для сидения служили четырехугольные табуреты (столбцы), в середине которого делалось продолговатое отверстие для того, чтобы его удобнее было брать одной рукой. Кресла и стулья со спинками были настолько редки, что считались предметом непозволительной роскоши, и имелись только в царском дворце и палатах ближайших к нему бояр. Стоявшие перед лавками длинные узкие столы, сделанные чаще всего из дуба в три доски, нередко украшались художественной резьбой и расписывались сценами из Священного Писания (о символике стола говорилось выше); встречались в богатых помещениях и маленькие столики, украшенные каменной мозаикой. В богатых домах были даже отдельные столы для игры в тавлеи (шашки). Обычай требовал, чтобы столы накрывались подскатертниками, на которые во время еды клали еще скатерти: суконные или бархатные, расшитые золотом и серебром. «Черные» посадские люди употребляли грубые полотняные скатерти или вовсе обходились без них. Оставить стол непокрытым считалось неприличным, мало того, для обеда на одну повседневную скатерть стелили другую, на которую уже выставляли тарелки с едой.
Неотъемлемой принадлежностью каждой комнаты были божницы – висевшие в переднем красном углу полки с иконами. Среди изображенных на иконах святых чаще всего можно было встретить Богоматерь и Николая Чудотворца, необыкновенно почитавшегося в народе. Для защиты от пыли и грязи иконы часто завешивались тканью, носившей название «застенок». Один из образов всегда считался наиболее чтимым и ставился в центре. Обычно это был образ, с которым были связаны семейные истории, предания, заслуги, – образ мог быть благословением царя, патриарха, митрополита, близкого человека. В символической структуре дома красный угол, как упоминалось, был равнозначен алтарю. Как храм ориентирован обычно алтарем на восток, так и красный угол старались устраивать либо в южном, либо в восточном углу.
Подобно тому как в храме всегда крестились и молились в сторону алтаря, где невидимо присутствует Бог, так и в доме в сторону красного угла всегда обращались с молитвой. Место за столом в красном углу всегда считалось наиболее почетным и предназначалось для хозяина дома, священника или почетного гостя. При рассаживании гостей престижность места убывала в зависимости от удаления от красного угла.
Стенные зеркала даже в богатых хоромах являлись тогда большой редкостью. Однако маленькие зеркальца, привозившиеся из-за границы, были широко распространены и составляли неотъемлемую часть женского туалета. Стоили они недешево, и поэтому люди победнее, которые не в состоянии были их купить, пользовались вместо зеркала ковшиком с водой. Что касается настенных картин, гравюр, то, хотя их можно было приобрести, их старались не иметь, поскольку повесить на стену обычную картинку значило оскорбить иконы, бывшие в доме. И даже когда к концу XVII в. они входят в Москве в широкое употребление, москвичи все равно стремились покупать гравюры, изображавшие сцены из Библии и тем самым перекликавшиеся с иконными сюжетами. Иногда комнаты украшали оружием – саблями, шлемами, щитами, кольчугами, рогатинами, ножами.
Кроватей до XVII в. на Руси и в России не знали и поэтому в качестве кровати пользовались стоявшей у стены лавкой, к которой придвигали другую, широкую, и расстилали постель, состоявшую в богатых домах из перин, набитых чижовым или лебяжьим пухом, изголовья, подушек в нарядных наволочках, полотняных или шелковых простынь и атласного одеяла, подбитого дорогим мехом. Впрочем, роскошно отделанные постели были только в домах знати и богачей. У населения победнее постелью служил войлок, а самые бедные спали на печи, полатях, деревянных лавках, подложив под голову шубу и укрывшись собственной одеждой.
Рядом с постелью помещалась обычно и висячая детская колыбель, часто закрепленная на конце длинного изогнутого коромысла, посередине вделанного в потолок. К другому концу коромысла привязывалась веревочная петля, и мать могла качать ребенка, держась за нее и не вставая с кровати. Колыбель была широкая и длинная, чтобы ребенок мог свободно расти, внутри привешивались иконы, крестики, и изготавливалась она из разных пород дерева: для девочки – из липы, а для мальчика – из дуба. Считалось, что липа – мягкое и податливое дерево – должна передать свои свойства лежащей в ней девочке, сделав ее характер мягким и уступчивым. Дубовая же колыбелька, напротив, должна была сообщить характеру мальчика твердость, крепость и мужественность.
Домашние вещи хранились в сундуках и скрынях, то есть комодах с выдвижными ящиками. Дорогие женские украшения сберегались в художественно украшенных ларцах и переходили вместе с ларцами по наследству как фамильные драгоценности. В богатых домах для украшения было принято раскладывать и расставлять везде различные изящные безделушки: серебряных мужичков, позолоченных петухов, миниатюрные модели городов, вырезанные из кости, а также крохотные предметы домашней утвари из золота и серебра – ведерки, бочечки, подсвечники, тарелки и пр.
Часто в домах того времени можно было встретить часы, как правило, привозившиеся в Москву из-за границы. Известно, что царь Михаил Федорович был большим любителем и собирателем часов. В доме боярина Артамона Сергеевича Матвеева в одном из покоев, имевшем деревянный пол из квадратных половиц, стояла большая кафельная печь, с потолка свешивалась люстра, а в развешенных кругом клетках сидели попугаи и другие красивые птицы; наряду со стенными картинами, большим зеркалом и столом художественной работы имелись часы разного устройства: на одних стрелки показывали время с полудня – астрономические сутки, на других – с заката солнца, на третьих – с восхода, на четвертых сутки начинались с полуночи, как это было принято в католической церкви. Однако в домашнем быту чаще встречались так называемые «часы боевые», где вращался сам циферблат, а единственная часовая стрелка была закреплена неподвижно. Для освещения и в бедных, и зачастую в богатых домах пользовались лучинами – тонкими деревянными щепками. В бедных домах их было принято просто втыкать в стену или в специально расщепленное полено. В богатых домах пучки лучины вставляли в специально выкованные фигурные светцы, приспособленные для вбивания в стену или
