Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

Скейлз говорил о браке, но Маргарет Пастон назвала это обручением. Она писала своему сыну: «Я не многое знаю о твоих обещаниях [жениться], но если ты обещал, я молю Бога послать тебе совместную радость и уважение, и я верю, что ты будешь иметь их, если все так, как сообщается о ней; а что касается Бога, ты связан с ней столь же крепко, как если бы вы были женаты, и потому я прошу тебя, чтобы ты был так же верен ей, как если бы она была замужем за тобой во всех степенях». Но, напоминает она, он не должен «жениться слишком поспешно, пока ты не будешь более уверен в своих средствах к жизни», иными словами, пока он не будет «более уверен» в получении наследства. Фастолфа[745]. Маргарет оказалась проницательным оценщиком товара на брачном рынке: «уверенность» сэра Джона в наследстве зрела медленно, и его брачные планы пошатнулись.

Хотя сэр Джон и мистрис Хот продолжали вращаться в одних и тех же придворных кругах, они жили раздельно и редко виделись, а их брак пребывал в забвении[746]. Через три года после первой встречи у сэра Джона даже возникали трудности, когда он хотел поговорить с ней. В сентябре 1471 г. он оптимистично писал: «Я почти переговорил с мистрис Энн Хот, но не переговорил; тем не менее в этом наступающем сезоне я надеюсь поступить с ней тем или иным образом; она согласна поговорить со мной и надеется принести мне облегчение, как она говорит»[747]. В следующем феврале ему удалось устроить встречу «на прекрасном отдыхе», и он сообщает Джону II, что «благодарение Господу, мы настолько продвинулись вперед, что находимся там, где и были раньше, и я обещал ей, что в следующее свободное время, которое я смогу найти, я приеду снова и повидаюсь с ней»[748].

Медлительность ухаживания наконец обескуражила его, и он решил разорвать эту связь. Однако теперь, несмотря на отсутствие энтузиазма, когда речь шла о браке, мистрис Хот обеспокоилась двусмысленностью своего положения. Они никогда не завершали брак, не жили вместе, и даже редко виделись друг с другом наедине, но «совесть мистрис Хот» требовала аннулирования брака в Риме[749]. Сэр Джон запросил своего поверенного, церковного деятеля, который имел связи с курией. Аннулировать брак, сказал тот, можно — за тысячу дукатов. Другой «ходок в Рим», однако, заверил его, что достаточно ста, самое большее двухсот дукатов. «Он написал мне также, что папа делает это теперь очень часто»[750]. Четыре года спустя его мать все еще желала ему, чтобы он «успешно освободился от мистрис Хот, и тогда я буду надеяться, что ты найдешь лучшую [партию]»[751], но только в 1477 г., когда сэру Джону было 35 лет, освобождение от клятвы было получено, и несовершенный брак, наконец, пришел к «совершенному концу». Сколько стоило сэру Джону освобождение, неизвестно, но очевидно, что сумма была ближе к тысяче дукатов, нежели к сотне. «Если Бог не поможет мне, — писал он, — я не знаю, где занять [деньги]». Все брачное предприятие продолжалось 9 лет[752].

В 1478 г. сэру Джону представили другой брачный проект — с женщиной «очень близкой к крови королевы». Маргарет Пастон надеялась, что этот брак также поможет им в постоянно возобновляющихся битвах, которые они продолжали вести за наследство Фастолфа, но сэр Джон умер в 1479 г., прежде чем приготовления были завершены[753].

Одновременно с перипетиями собственного неудавшегося брака сэр Джон выступал в качестве свата и посредника в заключении брака своего младшего брата. Переписка Пастонов зафиксировала не менее 8 неудачных попыток Джона II, большинство из которых имели очевидные экономические мотивы и которые неожиданно закончились сватовством по любви. Однако мать юной дворянки, Элис Болейн, не дала согласия на брак. Сэр Джон не мог «никоим образом уговорить ее согласиться, чтобы ты взял ее дочь, несмотря на все тайные способы, которые я предпринял». У Элис был другой претендент, человек по имени Кросби, но «брак между ними не заключен», и у Джона еще есть шанс, поскольку он «представителен». Сэр Джон советует: «Веди себя с матерью, насколько можешь покорно, но с девушкой — не слишком покорно, и не будь ни слишком нетерпелив, чтобы торопить дело, ни слишком огорчен, если оно провалится». В конце концов оно провалилось[754].

Другой даме, Кэтрин Дадли, предложение сэра Джона по поручению его брата «совсем не доставило неудовольствия», но она была осаждена претендентами на ее руку. Сэр Джон докладывал: «Она не знает, сколько джентльменов влюблено в нее; она полна любви… Она говорит, что она ни за кого не выйдет замуж в ближайшие два года, и я верю ей, потому что я думаю, что она удовлетворена той жизнью, которую ведет»[755]. Третья молодая дама была некоторым образом оскорблена поведением Джона II — сэр Джон сказал ему, что «немного сгладил это, но я не могу сказать, каким образом»[756]. В случае с четвертым проектом, дочерью лондонского драпировщика по имени Эбертон, сэр Джон сказал матери дамы, что его брату предлагали брак с приданым в более, чем 600 марок, но что его страсть к ее дочери такова, что он женился бы на ней и с меньшим приданым. Несмотря на мнимый пыл жениха, проект потерпел неудачу[757]. Одновременно с ухаживанием за Элизабет Эбертон, Джон II рассматривал возможности богатой вдовы из Блэкфрайез. Он просил сэра Джона поговорить с душеприказчиком ее мужа, аптекарем, и спросить, «чего [она] стоит и каково было имя ее мужа»[758]. Затем была леди Вальгрейв, которой сэр Джон пытался навязать кольцо брата, но она ответила, что намерена настаивать на своем отказе, который дала самому претенденту. Сэру Джону леди сильно понравилась, и он вступил в небольшой флирт с ней, украв мускусный (ароматический) шарик, чтобы послать Джону, а затем рассказал ей, что он сделал. «Она не рассердилась и не запретила, чтобы ты держал у себя ее мускусный шарик, с которым ты можешь делать, что захочешь». Кольцо, однако, было возвращено владельцу[759].

В этот момент Джон II заявил брату, что он отчаялся и женится на ком угодно с приличным состоянием, даже на «какой-нибудь старой скаредной помойной жене (женщине, варящей пиво. — Примеч. авт.)»[760]. У друга по имени Фитцуолтер была сестра брачного возраста, и сэра Джона попросили «умолить его, чтобы она попала в руки христианина»[761]. В начале 1477 г. было сделано предложение некоей мистрис