Сотворение Бога. Краткая история монотеизма - Юлия Леонидовна Латынина

Бог действительно пришел в эту ночь к Балааму и запретил ему проклинать народ Израиля, о чем Балаам и поведал утром посланцам. «Яхве отказался разрешить мне идти с вами» (Чис. 22:13), – объявил Балаам посланцам царя Балака.

Балак, естественно, не смирился и послал новых старейшин, с подарками еще роскошней. Но Балаам объяснил старейшинам, что он не властен над своими пророчествами. Он может изрекать только то, что ему приказывает Яхве, его Бог. «Даже если Балак даст мне весь свой дом, полный золота и серебра, я не могу пойти поперек слова Яхве, бога моего, в большом или малом», – заявил он (Чис. 22:18). Поэтому Балаам снова предложил старейшинам переночевать у него дома, а он тем временем переговорит с Яхве.

Бог действительно явился Балааму ночью, и на этот раз был благосклонней. Он велел Балааму идти со старейшинами Моава, но делать только то, что он, бог, Балааму велит.

Наутро Балаам взгромоздился на ослицу и отправился в путь. Бог был взбешен тем, что Балаам отправился в путь, и послал ему навстречу ангела Яхве с обнаженным мечом.

Ослица этого ангела увидела, а Балаам – нет. Из этого выходит, что Балаам был никудышный провидец. Ведь он претендовал на то, что умел видеть Бога. Он даже специально рекомендовался как «умеющий видеть Всевышнего». И вот ослица-то ангела увидела, а сам Балаам – нет.

«Ясно же, что Балаам не знал ума своего животного, как же он мог понять ум Всевышнего? Если он не мог понять ответа своей ослицы, он, конечно, не мог понять ума Всевышнего», – ехидно замечает Талмуд.

В этом месте читатель, вероятно, будет удивлен непоследовательностью бога, который буквально строчкой выше сам посылает Балаама к Балаку и тут же, возгоревшись гневом, посылает ангела преградить ему путь. Конечно, Яхве в Торе не отличается последовательностью и рассудительностью, но все-таки лично послать человека к моавитянам и тут же выслать ему навстречу заградотряд – это слишком даже для Яхве.

Как легко догадаться, такое непоследовательное поведение Яхве связано с тем, что перед нами – два разных источника, которые рассказывают две разных истории. К сожалению, в существующем тексте эти истории сплетены так, что их не так-то легко отделить друг от друга, как в случае истории Коры.

Обе эти истории, так или иначе, сходятся в одном. Арамейский провидец Балаам прибыл к царю моавитян со строгим наказом от Яхве – благословить Израиль, а не проклясть его. Просто в одном случае этот строгий наказ Яхве лично сообщил своему доброму знакомому Балааму.

А в другом случае разгневанный Яхве передал этот приказ через ангела с пылающим мечом. Он припугнул недалекого Балаама, который претендовал на то, чтобы видеть Яхве, но не видел даже того, что видела его ослица.

Первый текст рисует Балаама как провидца, как человека, который лично умеет видеть бога.

Второй – как шарлатана, который не видит того, что ясно даже ослу.

Так или иначе, провидец/шарлатан Балаам прибыл к царю Балаку. Они вместе поднялись на высоты Баала (Чис. 22:41). Там они построили семь алтарей и принесли на них в жертву Яхве семь быков и семь баранов. Обратим внимание, что алтари были именно построены, непосредственно перед жертвоприношением, и судя по скорости их возведения, они могли быть сделаны только из неотесанного камня. Проще говоря, Балаам и Балак положили несколько камней друг на друга и назвали их алтарем. Балак и Балаам построили алтари ровно так, как это предписывал Элохист (Исх. 20:20–21).

После этого Балаам отправился на бесплодную высоту (шефи) на встречу с Богом Яхве.

Бог Яхве действительно встретил Балаама и велел ему произнести благословение Израилю. Что Балаам и сделал.

Как легко представить, царь Балак был ужасно недоволен. Ведь он позвал Балаама совсем для другого. Это все равно как если бы на советское телевидение позвали пропагандиста разоблачить капитализм, а пропагандист вместо этого воспел бы свободу и рынок.

Мы должны понимать, что сцена, которую описывает книга Чисел, – это вовсе не какая-то экзотическая выдумка для ее современников. Наоборот, это совершенно типичное действо. Пророки и провидцы при царских дворах на Древнем Востоке были такой же непременной частью социального пейзажа, как шаман в первобытном обществе или пропагандист в век телевидения. Выполняли они совершенно ту же функцию.

Придворный пророк от имени национального бога озвучивал важнейшие пункты текущей внутренней и внешней политики. С кем воевать, а с кем дружить. Кого восхвалять, а кого ругать. И как-то так обыкновенно получалось, что намерения текущего правителя целиком совпадали с помыслами бога Мардука, Баал Хадада или Кемоша.

Так что тирада Балаама выглядела так же странно, как если бы в газете «Правда» в разгар войны с Гитлером вышла статья, которая восхваляла подвиги немецкой армии в деле освобождения России от большевизма.

Тем не менее Балак решил поправить дело, перенеся жертвоприношение в другое место. Вместе с Балаамом они отправились на поле Стражей на вершине Писги (Чис. 23:14), и там снова воздвигли семь алтарей, и на них на каждом снова принесли по быку и по барану.

Балаам снова отправился на встречу с богом и снова по возвращении благословил Израиль. «Бог не человек, чтобы лгать, и не смертный, чтобы раскаиваться», – заявил он (Чис. 23:19).

Балаам снова начал пророчествовать и снова предрек Израилю владычество над миром.

«Бог, который вывел его из Египта, имеет рога быка… Вот народ, который встает, как львица, поднимается, как лев. Не ляжет, пока не съест добычи и не выпьет крови павших», – заявил Балаам (Чис. 23:23–24).

Невероятно: но и на этот раз Балак спустил Балааму. Вместе они отправились на вершину Пеор (Чис. 23:28). Там они в третий раз построили семь алтарей и в третий раз принесли на них жертвы. И снова Балаам благословил Израиль, бог которого имел рога быка. Балааму, конечно, было виднее: ведь он этого бога встречал каждый день и точно мог видеть, есть у него рога быка или нет.

«Бог, который вывел его из Египта, имеет рога быка… Он пожирает вражеские народы, и дробит их кости, и разит их стрелами. Преклонился, лежит как лев и как львица, кто поднимет его» (Чис. 24:8–9).

Тут терпение Балака лопнуло. Царь был не на шутку взбешен: в самом деле, ведь он пригласил за много сотен километров ценного специалиста, а этот специалист только и делал, что благословлял Израиль. Но Балаам снова объяснил ему, что не может поступить иначе.

«Хотя бы давал мне Балак полный свой дом серебра и золота,