Палестина 1936. «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер
«Нет ничего более радостного для души и более дорогого для сердца, нежели вид вооруженных революционеров, борцов за свободу и добровольцев, с ликованием входящих в священную мечеть Аль-Акса, — писал один боец, служивший под командованием Кассама. — Занятие Иерусалима отозвалось глубоким и радостным эхом в арабских сообществах, которые возлагали такие огромные надежды на освобождение Палестины»[530].
Британцы вели собственные приготовления. Подписание Мюнхенского соглашения и ослабление угрозы войны в Европе, хотя бы временное, высвободило военные силы, крайне необходимые для Палестины. Военное министерство отправило в страну две полные дивизии — до 30 000 человек. Вскоре первые подразделения прибыли в Хайфу и приступили непосредственно к работе[531].
Последняя осада Иерусалима (история видела уже два десятка подобных событий) началась перед рассветом 19 октября. Британские войска расположились у башни Давида и в музее Рокфеллера. Два батальона, обутые для бесшумности в теннисные туфли, приготовились к бою за стенами. Один ворвался через Яффские ворота с запада, другой — через Сионские и Мусорные ворота с юга. Солдаты организовали кордон с севера на юг вдоль пересекающей Старый город улицы Аль-Вад (что означает «долина»), отрезав Мусульманский квартал от остальных. Прочесывая переулки квартала, они выставляли перед собой местных жителей в качестве живого щита, чтобы остановить стрелков. Повстанцы бежали за стены или на Храмовую гору: войска по-прежнему не отваживались там появляться или стрелять.
«Смерть на рассвете»: евреи, жертвы убийств в Иерусалиме; вероятно, 1938 г., из альбома палестинского полицейского (NLI TMA 5589)‹‹16››
Все закончилось в считаные дни и со сравнительно небольшими потерями. Старый город утихомирился, томми — британские солдаты — раздали тысячи буханок хлеба.
Впервые британские батальоны обратили повстанцев в бегство. К концу месяца они восстановили контроль над Яффой: евреи вернулись туда впервые после событий Кровавого дня, произошедших два с половиной года назад. Генерал Хейнинг высоко оценил взятие этих городов, назвав многообещающим первым залпом в кампании по отвоеванию самой Палестины[532].
Между тем в Вестминстере кабинет министров пришел к единому мнению. За всех высказался лорд Галифакс, министр иностранных дел: он отметил, что проблемы Палестины по своей сути носят политический, а не военный характер и грубая сила не сможет надолго их решить. По его словам, необходимо вести двойную политику: правительство должно предоставить вооруженным силам, только что получившим подкрепление, достаточную свободу действий для подавления восстания, и в то же время направить «все усилия на то, чтобы сохранять надежды на политическое умиротворение»[533].
Rе-Peel
Прошло более года после того, как комиссия Пиля выдала свою рекомендацию по разделу. Ее преемница, комиссия Вудхеда, просидела в Палестине уже три месяца, опросив более пятидесяти свидетелей, британцев и евреев. Бесконечная череда лондонских комиссий вызывала недоумение как у арабов, так и у евреев — циники назвали ее Re-Peel{39}[534].
Никто из арабов не выступал из-за бойкота, объявленного Мухаммадом Амином. Заместитель мэра Иерусалима Хасан Сидки Даджани, противник муфтия, собирался дать показания, но его нашли на железнодорожных путях за городом со сломанными руками и двумя пулевыми отверстиями во лбу[535].
Члены комиссии работали в строгой секретности, хотя по мере приближения осени вновь поползли слухи, что они планируют радикально изменить схему раздела, а то и вовсе отказаться от нее, а также сократить или остановить еврейскую иммиграцию[536].
«Представляется вероятным, что доклад Вудхеда положит конец планам раздела», — телеграфировал министр колоний в Палестину в середине октября. Как заявил кабинету канцлер казначейства, он нанесет «смертельный удар» по разделу; когда арабы ознакомятся с новой политикой, в страну, возможно, вернутся закон и порядок[537].
Доклад ожидался со дня на день, но на геополитику Ближнего Востока повлиял новый фактор — Соединенные Штаты Америки.
Американский посол в Лондоне, бостонский финансист Джозеф Кеннеди — старший, жаловался, что Белый дом завален 65 000 телеграмм по поводу Палестины. По его словам, телеграфная компания Western Union ранее испытывала такую нагрузку всего один раз — по поводу назначения в Верховный суд США. Кеннеди, закоренелый юдофоб, ворчал по поводу антинацистского пыла, который поддерживают «евреи, заправляющие нашей прессой»[538].
Коллега Кеннеди — британский посланник в Вашингтоне — подтвердил, что почти вся американская пресса выступает против закрытия Палестины. «Нью-йоркская пресса, как и следовало ожидать, сплошь проеврейская», и даже The New York Times — «принадлежащая евреям, но наиболее англофильская» — опубликовала материал против прекращения иммиграции. То же сделала и The Washington Post, которая, по его словам, также «принадлежит евреям».
В любом случае это настроение распространялось за пределы Атлантического побережья и еврейского сообщества. Посланник отмечал, что того же мнения придерживаются христианские круги, а либералы глубоко потрясены жестоким обращением с евреями при Гитлере. Телеграммы Рузвельту прислали двадцать губернаторов и сенаторов, шестьдесят членов конгресса, а также почтмейстер, шериф и сборщик налогов Хокинсвилла (штат Джорджия). Чтобы избежать трений с Вашингтоном, посол предложил отложить обнародование документа до промежуточных выборов 8 ноября[539].
Так и сделали: доклад Вудхеда увидел свет 9 ноября 1938 г. в 16:00 по Гринвичу. Как и ожидалось, триста с лишним страниц представляли собой более сухой документ, нежели доклад Пиля, а цели выглядели менее амбициозными (или безрассудными — в зависимости от точки зрения). Как и предполагалось, выводы документа совпадали с устремлениями яростных противников раздела на Уайтхолл[540].
Доклад включал три схемы. План А в целом следовал линии прежней комиссии, однако все четыре участника единогласно его отвергли. Чтобы он имел хоть какие-то шансы на реализацию, требовалось выполнить рекомендацию Пиля о перемещении населения, в частности из центра Галилеи. Годом ранее Лондон уже исключил возможность принудительных мер, а добровольное переселение новая комиссия сочла миражом, сухо отметив, что арабские крестьяне «глубоко привязаны к землям своих предков — как и крестьяне всего мира»[541].
Согласно плану B еврейскому государству не доставались холмы на западе и в центре Галилеи, где преобладало арабское население. Однако эти территории не могли войти в арабское государство без угрозы для безопасности еврейского, поэтому они передавались под постоянный мандат. Этот план одобрил один из членов комиссии, однако его отклонили трое других, сочтя «принципиально неправильным», что почти 100 000 арабов лишаются независимости, чтобы обеспечить независимость евреев[542].
Наконец, план С оставлял всю Галилею в мандатном управлении, а евреям доставалось
