Религиозное и светское. Постсекулярноcть и драматика модерна - Александр Иванович Кырлежев
Логика третьих лиц, выступавших в пользу Италии
Совместная позиция правительств Армении, Болгарии, Кипра, Российской Федерации, Греции, Литвы, Мальты и Сан-Марино[257]: Мотивировка первого решения основана на недопонимании «нейтралитета» государства, который не следует отождествлять с «секуляризмом». Секуляризм является политической позицией, которая достойна уважения, но не является нейтральной. В Европе имеет место значительное разнообразие типов церковно-государственных отношений; больше половины населения Европы живет в несветских государствах, где наличие религиозных символов в публичном пространстве воспринимается светскими людьми как элемент национальной идентичности. Важным фактором является степень контекстуализации учебной программы, а также обучение детей терпимости и плюрализму.
Позиция Монако[258]: Распятие является «пассивным символом», который присутствует на гербах и флагах многих государств, а в настоящем деле отражает исторически сложившуюся национальную идентичность; принцип государственного нейтралитета требует от властей воздержания как от введения религиозного символа, который ранее отсутствовал, так и от устранения символа, который всегда присутствовал.
Позиция Румынии[259]: Прецедентная практика Европейского суда, в частности, признает, что государства пользуются широкими пределами усмотрения относительно присутствия религиозных символов в государственных школах.
НПО «Европейский центр права и справедливости»[260]: Поскольку было невозможно выявить посягательство на «внутренние или личные воззрения» детей первой заявительницы в связи с наличием распятия в классах, Суд в своем первом решении предложил новое обязательство — обеспечить полностью светскую образовательную среду, что выходило за пределы жалобы, а также за пределы юрисдикции Суда.
НПО «Центральный комитет немецких католиков», «Общественные недели Франции» и «Итальянская ассоциация христианских работников»[261]: Необходимо установить равновесие между правами и интересами верующих и неверующих, между основными правами лиц и законными интересами общества, а также между утверждением стандартов, относящихся к основным правам, и поддержанием существующего в Европе разнообразия.
Позиция 33 членов Европейского парламента, действующих совместно[262]: Европейский суд не является конституционным судом; он должен уважать принцип субсидиарности и признавать широкие пределы усмотрения государств-участников не только в отношениях между государством и религиями, но также при исполнении функций в сфере образования. Наличие религиозных символов в публичном пространстве следует рассматривать не как форму индоктринации, а как выражение культурного единства и идентичности. В рассматриваемом конкретном контексте религиозные символы имеют светское измерение и потому не должны быть устранены. Требование устранить распятия было бы радикальным идеологическим сигналом (radical ideological message).
Логика Суда во втором составе[263]
Большая палата ЕСПЧ (то есть Суд, принявший второе решение) прежде всего обозначила, что она не рассматривает вопрос о наличии распятий в иных местах, помимо государственных школ, и не берется «разрешать вопрос о совместимости наличия распятий в классах государственной школы с принципом секуляризма, воплощенным в итальянском законодательстве».
Далее Суд указал, что представленная жалоба должна быть рассмотрена в основном с точки зрения второго предложения статьи 2 Протокола № 1 к Конвенции, которое гласит: «Государство при осуществлении функций, которые оно принимает на себя в области образования и обучения, уважает право родителей обеспечивать такое образование и такое обучение, которые соответствуют их религиозным и философским убеждениям». В то же время Суд указал и на то, что это положение должно толковаться с учетом не только первого предложения той же статьи, но, в частности, также и статьи 9 Конвенции.
Далее Суд отметил, что «государства-участники пользуются широкими пределами усмотрения при определении того, какие меры следует принимать для обеспечения соблюдения Конвенции с надлежащим учетом потребностей и ресурсов общества и отдельных лиц», а также что «разработка и утверждение учебных программ относятся к компетенции государств-участников» с тем условием, чтобы «информация или знания, включаемые в школьную программу, передавались объективным, критическим и плюралистическим способом, что позволяло бы учащимся развивать критическое мышление, особенно в отношении религии, в спокойной обстановке, чуждой какого-либо прозелитизма. Государству запрещается преследовать цель индоктринации, которая может рассматриваться как неуважение религиозных и философских убеждений родителей».
Обращаясь непосредственно к рассматриваемому делу, Суд заявил, что не принимает довода властей Италии о том, что обязанность государства касается лишь содержания школьных программ и что поэтому вопрос о наличии распятий в классных помещениях государственной школы не относится к сфере его ответственности; согласно мнению Суда, эта ответственность распространяется также и на организацию школьной среды, включая и демонстрацию распятий, если национальное законодательство возлагает эту функцию на соответствующие органы.
Суд признал, что распятие представляет собой прежде всего религиозный символ. В то же время он указал на отсутствие «доказательств того, что демонстрация религиозного символа на стенах класса может оказывать влияние на учеников», а также на то, что «субъективное восприятие заявительницы само по себе не является достаточным основанием для установления нарушения» соответствующих норм.
Далее в постановлении Суда читаем: «Европейский суд полагает, что решение о том, увековечивать традицию или нет, в принципе относится к пределам усмотрения государства-ответчика». Кроме того, Суд указал на необходимость учитывать факт значительных культурно-исторических различий европейских государств. В то же время Суд подчеркнул, что ссылка на традицию не освобождает государство-участника от обязанности уважать права и свободы, зафиксированные в Конвенции и Протоколах к ней.
Касаясь мнения властей Италии о значении распятия, Суд отметил, что «не должен занимать позицию во внутреннем споре национальных судов», имея в виду различие решений, ранее принятых итальянскими судами.
Суд также заявил, что принципиально обязан уважать решения государств-участников в вопросах организации школьной среды, а также планирования и утверждения школьных программ, включая место, отводимое религии, при условии, что эти решения не имеют своим следствием индоктринацию в какой-либо форме.
В резолютивной части Суд заключил, что «решение о присутствии распятий в классах государственной школы в принципе является вопросом, относящимся к пределам усмотрения государства-ответчика», и что в пользу такого подхода свидетельствует «факт отсутствия европейского консенсуса по вопросу о наличии религиозных символов в государственных школах». Одновременно Суд постановил, что в данном случае «пределы усмотрения должны сопровождаться европейским надзором».
В качестве обоснования своего решения Суд указал на то, что, хотя распятие в школьном пространстве особым образом визуально указывает на религию большинства населения, этого недостаточно для установления факта индоктринации (сославшись при этом на дела «Фольгере и другие против Норвегии» и «Хасан и Эйлем Зенгин против Турции»[264]). По мнению Суда, распятие на стене школьной аудитории является скорее пассивным символом и в
