Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер
Получить тяжелое ранение было, вероятно, еще хуже, чем погибнуть. После масштабных сухопутных сражений по полю боя обычно проходили бывалые солдаты, чтобы добить ножами всех своих однополчан, которые еще дышали{371}. Если соответствующие меры после вооруженных столкновений не принимали люди, за дело брались животные. В 1638 году после нападения на Сальвадор, осуществленного по приказу Иоганна Морица, на поле боя, усеянное внутренними органами и экскрементами людей и животных, устремились полчища рыщущих в поисках пищи змей, жаб, ящериц и других рептилий. Из-за вони, доносившейся с поля битвы до расположенного в отдалении нидерландского лагеря, многие находившиеся в нем чувствовали себя дурно{372}.
Моряки и солдаты, получившие необратимые физические увечья в сражениях с врагом, могли претендовать на пособия. Тринадцатого февраля 1627 года совет директоров ВИК установил правила, которые распространялись на всех офицеров и матросов на кораблях компании: за потерю правой руки было обещано 800 гульденов, за потерю обоих глаз — 900, а за потерю обеих ног — 800[441]. Компенсации за другие травмы предполагалось выплачивать после осмотра потерпевших «соответствующими лицами» — врачами или хирургами. Некоторые солдаты, получившие ранения в сражениях при Гуарарапише, действительно подавали заявления на денежную компенсацию — среди них был, например, мужчина, потерявший лишь один палец[442]. Но на практике некоторые инвалиды были вынуждены продолжать службу[443], к тому же выплаты не производились автоматически, поскольку бывшим военнопленным еще требовалось предоставить доказательства того, что они не сдались в плен, проявив трусость. Некоторые бывшие пленники, в 1647 году вернувшиеся в Роттердам, выяснили, сколько времени может потребоваться, чтобы получить причитающиеся им компенсации: оказалось, что Зеландская и Маасская палаты ВИК отложили оплату посещений врача и лекарств на пять лет. В этот момент адмиралтейство Роттердама потеряло терпение и решило погасить долг, урегулировав претензии за счет средств, которые оно задолжало ВИК{373}.
Вне зависимости от получения ранений жизнь солдата не сводилась к боевым действиям. В Ост-Индии была довольно распространена ситуация, когда солдаты занимались ремеслом по своему вкусу, прогуливая караульную службу и платя кому-то из своих товарищей пять стюверов, чтобы тот нес вахту вместо него{374}. Но в Атлантике, где караульная служба также была основной задачей солдат, подобная практика, похоже, не прижилась. Кроме того, солдат привлекали к лесозаготовкам, погрузке соли и строительству укреплений, хотя не всем новобранцам поручались одинаковые задания. Солдаты, поступавшие на службу в Соединенных провинциях, были обязаны указывать свою прежнюю профессию, что позволяло использовать их навыки во время службы, когда это было необходимо[444]. Даже в тех случаях, когда в завоевательных походах наподобие экспедиции на Кюрасао в 1634 году не было ни одного штатного ремесленника, недостатка в солдатах, некогда получивших соответствующую подготовку, конечно же, не было.
Кроме того, в нидерландских вторжениях в Африку и Америку были задействованы матросы[445]. Например, Михил де Рёйтер рассчитывал на активное участие моряков в сухопутных предприятиях во время экспедиции на Мартинику в 1674 году: перед отплытием своего флота из метрополии он дал распоряжение офицерам обучить матросов метанию ручных гранат{375}. Обычно моряков использовали только для усиления сухопутных войск, как это было во время голландских вторжений в Олинду в 1630 году и Кайенну в 1676 году[446]. В эскадре Пита Хейна, которая в марте 1625 года высадилась в Бразилии для захвата города Эспириту-Санту, к каждой паре матросов было приставлено по два солдата для поддержания дисциплины. Однако это не помогло: вторжение все равно обернулось неудачей, отчасти из-за недостатка опыта именно у моряков{376}. Задействовать матросов при оккупации Порту-Калву в Бразилии в 1635 году также оказалось сомнительной затеей, поскольку это не позволило проводить эффективные морские операции у побережья Сальвадора{377}.
Моряки были более мобильной группой, чем солдаты, и порой занимались мелкими торговыми операциями между двумя берегами Атлантики. Однажды два матроса купили в Роттердаме бочонок анисовой водки и четыре ведра вина, чтобы продать их в Пернамбуку, куда они направлялись. Женщина, продавшая им эти товары, разделяла с моряками риск за любой ущерб, понесенный во время плавания, но в случае успеха получала половину прибыли[447]. Точно так же велась торговля на первоначальной стадии нидерландской колонизации Суринама: поскольку налаженных связей между тамошними плантаторами и купцами из Соединенных провинций еще не было, потребность колонии в европейских товарах удовлетворяли именно моряки, пересекавшие океан[448]. Кроме того, известен случай, когда матросы и солдаты, в чьи руки попали несколько партий необработанной кошенили, продали их в Новом Амстердаме. В другой раз моряки, возвращавшиеся домой из Новых Нидерландов, привезли с собой пушной товар, а когда он был конфискован, их жены потребовали компенсации от ВИК[449]. Торговые операции моряков зачастую имели теневой или совершенно нелегальный характер — в качестве примера последнего можно привести случаи, когда матросы прятали бразильский сахар в своих рубашках и штанах, чтобы затем продать его после возвращения в метрополию[450]. Основной риск заключался в том, что покупатели были готовы брать предлагаемые им товары, но не очень хотели за них платить, — в таких случаях моряки оставались ни с чем[451].
Жалование солдат, как правило, было более чем скромным. В среднем солдаты на службе ВИК получали не более восьми гульденов в месяц, хотя порой происходило увеличение ставок[452]. Более значительным жалование было в таких не пользовавшихся популярностью аванпостах, как Ангола, где солдатам платили в пять раз больше[453]. Кроме того, перспективы перед солдатами открывало восхождение по служебной лестнице. В Новом Амстердаме рядовым солдатам для начала полагалось месячное жалование в 8–9 гульденов, аделборст (кадет, звание на ступеньку выше рядового) получал 10 гульденов, капрал или сержант — 18, прапорщик — 42, а капитан-лейтенант — 50{378}. Расхождения в вознаграждении могли провоцировать беспорядки — как на суше, в колониях, так
