Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер
В ходе не столь насыщенных событиями заокеанских путешествий их участники пытались различными способами избежать повседневной рутины на борту кораблей. Несмотря на то что азартные игры были официально запрещены, солдаты и матросы играли в кости, карты, шашки и нарды, из-за чего регулярно возникали конфликты (см.{352}). Незадолго до того, как перед взором моряков должен был появиться Лиссабон, они миновали скалистый архипелаг Берленга, и тогда ветераны плаваний обычно объявляли, что те, кто прежде не бывал в таких далеких краях, должны выйти на палубу. Пока старая гвардия издавала какофонические звуки на музыкальных инструментах, новичков встречал моряк в облачении судьи, который постановлял, что им нужно принять крещение, трижды погрузившись в океан. Выполнения этого распоряжения можно было избежать, заплатив «крещенский дар», — обычно это означало проставить выпивку[397]. На кораблях ОИК эта традиция была запрещена к 1616 году, однако в нидерландском военно-морском флоте и в ВИК она сохранялась даже после того, как совет директоров компании запретил ее в 1641 году[398]. На борту одной из флотилий, направлявшихся в Бразилию, произошел такой случай: солдаты, которым явно светило стать участниками этого шутовского обряда, отказались в нем участвовать. Тем не менее несколько человек все равно оказались в руках матросов, которые, пропустив им канаты под мышками, почти смогли «искупать» новичков, но тем пришли на помощь другие солдаты. Тут уже в дело вмешался сам командующий эскадрой Михил ван Хох: он постановил, что никого нельзя заставлять «принимать крещение» насильно, и уладил конфликт, налив людям вина — по пинте каждому матросу и по две на семерых солдат[399].
Семьи и иностранцы
С точки зрения демографических характеристик матросы и солдаты в Нидерландской Атлантике, вероятно, напоминали людей, служивших Соединенным провинциям в Ост-Индии. Отправлявшимся туда матросам в среднем было 24–25 лет, причем в браке состоял лишь каждый пятый{353}. После 1645 года родственникам, которые оставались у матросов, погибших при исполнении служебных обязанностей в военно-морском флоте в Атлантике, выплачивалась компенсация в виде дополнительного месячного жалования[400]. Это новое правило не распространялось на супруг многочисленных солдат, которые находились на борту отправившейся в Бразилию флотилии Витте де Витта, хотя эти женщины обратились за пособием на время отсутствия их мужей еще до отплытия эскадры из Нидерландов[401]. Солдатских жен, которые отправлялись в плавание вместе с мужьями, было немного. Среди 614 солдат, отбывших в Бразилию с декабря 1645 года по февраль 1646 года, обнаружилось лишь 23 сопровождавших их супруги и девять детей[402]. Когда семьи солдат оставались в Нидерландах, их жены и дети зачастую влачили жалкое существование — многие такие семьи приходилось поддерживать лицам, раздававшим милостыню, и старейшинам гильдий. Кроме того, с определенной вероятностью жены матросов ВИК или военно-морского флота, подобно супругам моряков ОИК, шли на паперть, работали в борделях или наскребали скудные средства на жизнь вязанием или шитьем{354}.
Практика ВИК выплачивать двухмесячное жалование семьям солдат и матросов в момент их поступления на службу не всегда приводила к желаемому результату. Жены многих солдат так и не получили ни гроша, поскольку у их мужей зачастую накапливались значительные долги[403]. Например, некая Мартье Гиллисдохтер жила в нищете в Роттердаме на протяжении шести лет после того, как ее муж отплыл в Вест-Индию в экспедицию, организованную Зеландской палатой ВИК. За это время она получила от супруга всего 32 гульдена на содержание себя и детей, а после смерти мужа пыталась истребовать его жалованье задним числом и договориться с его кредиторами[404]. Махтелтье Янсдохтер, еще одна неимущая женщина, воспитывала детей своего покойного сына-солдата, который погиб во время экспедиции по захвату Пернамбуку в 1630 году[405]. Йеннеке Слесихер, чей отец-солдат погиб в Бразилии, тщетно пыталась получить от Штатов Фрисландии его просроченное жалованье в размере 196 гульденов. Получив отказ, она направилась в Гаагу и поселилась в одной большой семье, но в дальнейшем ей сообщили, что больше не могут ее содержать. По сообщению Слезигер, поскольку она была больной и «совершенно голой», ей пришлось жить на улице[406]. Трое детей погибшего в Бразилии капитана Арнаута де Салеса (их мать также ушла в мир иной) претендовали на причитавшиеся отцу 922 гульдена и 11 стюверов[407].
Перед отплытием в трансатлантические экспедиции некоторые солдаты, моряки и их жены назначали друг друга своими единственными наследниками[408]. Например, Ян Корнелиссон из Делфта и его жена Эрмпхен Хёйбрехтсдохтер поступали так трижды в течение 11 лет[409]. Нередко возникали и такие ситуации, когда солдат или матрос давал обещание жениться незадолго до отправления в плавание и назначал свою избранницу единственной или главной наследницей[410]. Перед первым сражением при Гуарарапише один армейский капитан сообщил двум друзьям, что обручился перед отъездом из Роттердама и хочет, чтобы жена получила его жалование, если он погибнет в бою[411]. Другой похожий случай: моряк, направлявшийся в Бразилию, уполномочил своих тетю и дядю потребовать выплаты жалованья от адмиралтейства и передать деньги его жене, но лишь в том случае, если она останется беременной и родит живого ребенка[412]. Разумеется, были
