Все грехи мира. Книга 1 - Алексей Ракитин
Для чего преступник поставил зажженный керосиновый светильник на пол? Очевидно, ему нужен был источник света, но при этом он не хотел, чтобы его свет попал в глаза людей, лежавших в кроватях. А почему неизвестному нужен был источник света, потенциально способный его демаскировать? Очевидно потому, что он не знал планировки дома и в темноте не мог ориентироваться в нём. Вернее, мог, но с риском наткнуться на стул, стол или опрокинуть фотопортрет на комоде, т. е. выдать своё присутствие хозяевам. Поставив лампу на пол и приоткрыв дверь в соседнюю комнату, злоумышленник получал возможность определиться с расположением крупных предметов мебели и понять, где находится кровать, где стол, а где кресло.
Имеется и другой резон в пользу подобной проделки с лампой, менее очевидный. Даже если злоумышленника обнаружит человек в комнате, свет идущий из-за спины и снизу исказит пропорции и помешает моментальному опознанию. Одно дело, когда свет падает в лицо и притом без тени — в этом случае мы легко понимаем, что перед нами посторонний человек, но задача сразу усложняется, если вместо лица перед нами тёмный контур, освещаемый тусклым светом, идущим откуда-то из-за спины и из-под ног человека, стоящего перед нами. При этом не следует упускать из вида то, что злоумышленник рассчитывал столкнуться с людьми, только что проснувшимися. Спросонья человек, скорее всего, не закричит, а задаст какой-то простой уточняющий вопрос, типа, «Джимми, это ты?»
Идём далее. Из 9 человек, убитых в доме Акерманов, 3 девочки и 2 мальчика не успели подняться со своих спальных мест, скорее всего, они не успели даже проснуться. Это означает, что дети были убиты до того, как начались беготня и крики. А то, что они начались мы можем не сомневаться, ибо невозможно представить, чтобы миссис Акерман с ребёнком на руках и старший из сыновей убегали в полной тишине. Поскольку они бросились в сторону веранды, стало быть, поняли, что в доме появился страшный человек, с которым бороться или разговаривать бесполезно! И бежали они от него, т. е. злоумышленник вошёл в дом со стороны двора.
Данный вывод подталкивает нас к другому, более фундаментальному. Злоумышленник убивал всякого, кого находил в доме, сразу же в момент обнаружения. Другими словами, он не проходил мимо спящего человека, рассчитывая вернуться позже — нет, так он не поступал! — увидев спящего в кровати человека, он сразу же наносил удар в его голову и следовал далее в поисках следующей жертвы. Очевидно, что так он поступал с целью максимально быстро устранить любую потенциальную угрозу со стороны здоровой жертвы.
Но поскольку каждая из жертв в конечном итоге получала несколько ударов в голову, что приводило к полному разрушению черепа, стало быть, преступник, обойдя дом, возвращался к каждой и осуществлял добивание. Тут он мог уже не торопиться и действовал, что называется «в охотку».
Если эти рассуждения верны — а, судя по всему, это так и есть — то их следствием является весьма важный вывод, который можно сформулировать следующим образом: целью нападения неизвестного убийцы не являлся половой акт с живым человеком. Иначе говоря, либо преступник являлся некрофилом, либо его вообще не интересовал секс с другим человеком. Данный вывод представляется очень важным, поскольку он до некоторой степени проливает свет на мотивацию этого человека.
Момент этот имеет значение ещё и потому, что среди нынешних американских исследователей тех событий превалирует мнение о наличии у убийцы неких педофильских тенденций. Это довольно странное утверждение обосновывается тем, что среди жертв в большей части эпизодов можно видеть девочек весьма юных лет. При этом игнорируется обратное наблюдение, связанное с присутствием среди жертв лиц преклонного возраста. Почему бы в таком случае не заподозрить преступника в геронтофилии?
По мнению автора, убийца вообще не руководствовался потребностью секса с другим человеком. Это не означает, что сексуального подтекста в его действиях не имелось — скорее всего, таковой был, но заключался он не в коитусе. Скорее всего, убийца мастурбировал, вспоминая содеянное, во всяком случае, для именно серийных убийц-дестройеров характерно отсутствие видимого сексуального интереса к жертвам. Впрочем, убийца мог заниматься этим прямо на месте преступления, после того, как все потенциальные жертвы оказывались мертвы. Данные детали, с одной стороны, нам не очень важны, но с другой, о них следует упомянуть, дабы подчеркнуть то, что сексуальная активность убийцы могла принимать довольно необычные формы. Нельзя исключить и того, что этот человек, подобно Чикатило, являлся импотентом и не мог осуществить половой акт в принципе. В таком случае жестокое убийство могло его сильно возбуждать и до некоторой степени стимулировать, во всяком случае, преступник мог довести себя до эякуляции, но без полового акта7.
Хотя жестокое убийство семьи Акерман вызвало среди жителей округа Санта-Роза вполне понятное волнение, тем не менее, большого шума оно не наделало. В те самые майские дни 1906 г. во Флориде проходили иные важные события, приковавшие к себе всеобщее внимание. Речь идёт о выборах в парламент штата и набиравшем силу гражданском противостоянии в округе Джефферсон, где шахтёры, работавшие на угольных шахтах, устроили вышедшие из-под контроля беспорядки. В округ прибыли 150 вооруженных сотрудников частного сыскного агентства Пинкертона, которое предоставляло не только детективные, но и охранные услуги. Окружной шериф Ворхиз (Vorhees) явно растерялся и делал противоречивые заявления, то говоря, что его люди не будут помогать частной охране наводить порядок, то затем дезавуируя собственные же слова.
В общем, кровавое убийство семьи Акерман в силу объективных обстоятельств оказалось на периферии общественного внимания. Да и в полицейской работе с самого начала пошла пробуксовка, так что хвастаться перед журналистами местным властям не приходилось.
Полицейский опыт тех лет свидетельствовал, что к жесткому убийству семьи с большой долей вероятности могут быть причастны родственники. Однако ни в округе Санта-Роза, ни в штате Флорида Уилльям Акерман родни не имел, он происходил из Вермонта, удаленного от Флориды более чем на 2 тыс. км. Его жена Мэри, носившая в девичестве фамилию Симмонс, была родом из городка Ист-Брютон на юге Алабамы, где остались жить её старшая сестра и племянница. Никаких других родственников убитые не имели, так что поиск в этом направлении быстро заглох безо всякого результата.
На роль хороших подозреваемых годились также соседи, особенно в том случае, если это были люди с уголовным прошлым и дурной репутацией. Однако, соседей у Акерманов также не было! Расстояние до ближайшего жилого дома превышало 2 км, согласитесь, подобное соседство следовало счесть весьма условным! Поскольку убитая семья в материальном отношении жила чрезвычайно стесненно, версию об
