Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США - Иван Иванович Курилла
Мы, однако, знаем по меньшей мере один такой случай. Душеприказчик Серафима Саровского помещик Н. Мотовилов в апреле 1866 года подал докладную записку Александру II, в которой сообщал, что Серафим (умерший в 1833 году, но не раз потом являвшийся Мотовилову) объявил ему 1 апреля 1863 года, за две недели до гибели американского президента от рук заговорщиков, что «Господу и Божией Матери неугодны обиды Линкольна и североамериканцев Южных Штатов рабовладельцев. А потому на образе Божией Матери Радость всех Радостей, имевшей по тому повелению его, батюшки отца Серафима, послаться президенту Южных, а именно рабовладельческих Штатов, велено было скрепить подписью: “На всепогибель Линкольна”»[82]. Так недовольство русских помещиков отменой крепостного права выражалось в форме отсылки к американскому опыту.
«Крайности сходятся». Карикатура из английского Punch на сближение России и США в годы Гражданской войны. Линкольн и Александр I пожимают друг другу руки, а за спиной у каждого страдают народы (у Линкольна — южане, у Александра — поляки)
Эпоха российско-американской дружбы, сопровождавшейся тесным сотрудничеством в технологической области (строительством железных дорог, пароходов, телеграфа, производством оружия) и взаимной поддержкой в годы Крымской войны и Гражданской войны в США, увенчалась покупкой в 1867 году Соединенными Штатами Аляски у российского правительства. В Санкт-Петербурге в то время возобладала точка зрения Морского министерства, не видевшего путей эффективной защиты удаленной территории в случае крупного конфликта с Великобританией, и Министерства финансов, считавшего содержание Русской Америки убыточным (вопреки расчетам, предоставленным Российско-американской компанией). Для Вашингтона эта покупка стала первым приобретением земли, не прилегавшей к границам страны (в американском конгрессе многие выступали против покупки Аляски, и ходили упорные слухи, что русский посол Эдуард Стёкль потратил значительную сумму на подкуп сенаторов для ратификации договора). Американские противники этой сделки отмечали отсутствие на этих территориях новых избирателей: страну они понимали как сообщество людей, а не землю.
Английское общество смотрело на США под другим углом. После 1863 года английские газеты и британские политики описывали события в Северной Америке как аналогичные подавлению Россией восстания в Польше, и потому сочувствие южанам, несмотря на антирабовладельческие настроения англичан, было довольно распространено. К этому сочувствию добавлялись привычные для дипломатии Лондона приемы по выстраиванию баланса на континенте, которые на протяжении предшествующего века успешно работали в Европе: появление на месте одной сильной державы двух создавало бы такой баланс и в Америке. Только недвусмысленный отказ России от посредничества в войне между Севером и Югом и осознание большого риска от вмешательства в междоусобный конфликт удержали Великобританию от резких дипломатических шагов.
Французские, испанские, итальянские и немецкие либералы, повсеместно вытесненные в оппозицию и в эмиграцию после поражения революций 1848–1849 годов, увидели в Гражданской войне в США проекцию собственного противостояния консервативным правительствам. Они поддерживали Линкольна в пику официальной позиции своих стран и рассматривали победу Севера как знак надежды на возвращение либерального курса.
Франция, которой в это время правил Наполеон III, увидела в Гражданской войне в США шанс на возвращение французского влияния на Северо-Американский континент. Поводом к совместной военной интервенции Испании, Англии и Франции послужило объявление Мексикой в июне 1861 года моратория на выплаты по ее иностранным обязательствам. Вскоре, однако, Англия и Испания отказались от продолжения экспедиции, и французская армия стала главной силой, поддерживавшей Максимилиана Габсбурга в качестве императора Мексиканской империи, провозглашенной в 1864 году.
В то время как французы опирались на консерваторов и монархистов среди мексиканцев, федеральное правительство США официально поддерживало либералов, сторонников республики. Когда Гражданская война завершилась победой Севера, а французское правительство было вынуждено отозвать войска в связи с европейскими осложнениями, существовать Мексиканской империи оставалось недолго. Война закончилась победой республиканцев под руководством Бенито Хуареса и казнью Максимилиана в 1867 году.
От ценностного конфликта к разочарованию в ценностях
2 июля 1881 года президент Джеймс Гарфилд был ранен Чарльзом Гито и скончался через два месяца плохого лечения. Убийца президента решился на такой шаг после того, как президент и государственный секретарь отказались назначить его консулом в Париже или Вене. Шестнадцатью годами ранее президент Линкольн был убит заговорщиками-южанами на исходе кровопролитной Гражданской войны. Теперь президент стал жертвой неудачливого претендента на должность. Это событие увенчало целую эпоху разочарований американцев в собственной политической системе и тех идеалах, которые Соединенные Штаты несли миру.
Есть два варианта того, что мы называем «кризисом идентичности». Война за независимость и Гражданская война показывают нам примеры кризиса, в котором столкнулись разные понимания того, что значит «быть американцем»; выбрать доминирующий ответ оказалось невозможно без кровопролития. Другой вариант кризиса был вызван разочарованием в результате серии политических неудач и скандалов в том представлении о себе, которое утвердилось на предыдущих этапах. Именно такой кризис идентичности переживали американцы к концу 1870-х годов.
Репутация администрации Улисса Гранта (1869–1877) была подмочена коррупционными скандалами — за годы его президентства в семи министерствах вскрывались различные схемы личного обогащения и подкупа чиновников. Сбор налогов, спекуляции золотом, железнодорожные преференции, акцизы на виски — казалось, ни одна сфера государственной деятельности не избежала коррупции. И хотя лично Гранту не ставилось в вину участие в этих схемах, а вменялось только излишнее доверие к подчиненным и военный стиль управления, авторитет исполнительной власти к концу его президентства упал до опасной черты.
На исходе президентства Гранта сильный удар по вере в демократию нанесли выборы 1876 года, когда республиканский кандидат Р. Хейс в ходе подсчета голосов проигрывал демократу С. Тилдену двадцать голосов выборщиков (Тилдену не хватало одного голоса для победы). Результаты выборов в трех южных (традиционно демократических) штатах были оспорены, и решение передано в созданную конгрессом комиссию, за сутки до дня инаугурации отдавшую все спорные голоса республиканцу Хейсу.
Карта результатов выборов 1876 года. Видны три южных штата (Южная Каролина, Флорида и Луизиана), результаты которых (после задержки в подсчете) определили победу республиканца Хейса
Условием, на котором демократы согласились принять этот вердикт, было немедленное завершение Реконструкции Юга. Первым же указом новый президент распорядился вернуть федеральные войска в южных столицах в казармы, а бывшим мятежным штатам было возвращено самоуправление. Всем было очевидно, что республиканские политики Севера пришли к новому компромиссу с элитами Юга, где немедленно к власти вернулась белая олигархия, очень быстро установившая систему расовой
