Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов
Проданные за полную стоимость прай становились полными тхат-рабами. Составления документа и наличия поручателей в этом случае не требовалось: такая продажа была рыночной сделкой, и раб поступал в полное распоряжение хозяина. Косвенные данные указывают на укрепление экономических позиций общинной верхушки (най) в южных районах. Тхат поступали в распоряжение богатых най; социальная категория собственников рабов стала экономически значимой к началу XVIII в. Рабами считались военнопленные, потомки рабов, семьи, переданные монастырям навечно. Вся категория полных рабов-тхат освобождалась от выполнения безвозмездных работ на государство. Поступая в частное владение должностных лиц, монастырей, общинной верхушки, рабы расширяли сферу частнособственнических отношений.
Рост экономической мощи най южных провинций влиял на внешнюю политику правящих кругов Аютии. В 1722 г., после долгого перерыва, в Китай была направлена миссия с дарами и предложениями закупить рис в Сиаме. В письме, которое миссия доставила ко двору в Пекин, отмечалась низкая цена сиамского риса. В том же году для южных районов Китая, где случился недород, в Сиаме закупили 300 тыс. пикулей риса. С этого времени рис регулярно направлялся в Фукен. Торговые операций вели китайские купцы, проживавшие в Сиаме. Увеличился флот джонок: в 1744 г. сиамские власти разрешили китайцам сооружать джонки в Сиаме, направляя их для регистрации в Китай. Развилась внешняя торговля сельскохозяйственными продуктами. На этой основе рос местный китайский торговый капитал. Отсутствие нивелирующего фактора в ценообразовании, большая разница в ценах способствовали получению высокой нормы прибыли. Внешняя торговля рисом стимулировала ведение товарного земледельческого производства. Товаризованный рисопроизводящий приморский район в XVIII в. по многим показателям противостоял натурально-потребительским районам традиционного земледелия.
Поддерживая рыночные отношения, государственная власть в то же время пыталась ограничить чрезмерное социально-политическое усиление торговой прослойки и опереться на традиционную знать. Острый конфликт между столичной знатью и обладателями торгового капитала возник в 1733 г., когда умер внук Петрачи Тайсра (1709–1733), назначивший соправителем (упаратом) своего брата Боромакота. Против него выступили почти все крупнейшие должностные лица столицы, поддержавшие сына последнего правителя.
По словам таиландского историка Дамронгта, в столице развернулась настоящая гражданская война. Боровшиеся за власть партии готовились к ней открыто, в столице сооружались укрепления. Нет достаточных материалов, чтобы судить, кто же поддерживал упарата, но, по-видимому, это были силы, связанные с рынком, а не с традиционной системой распределения. Конфликт закончился победой Боромакота (1733–1758). В этой войне погибли многие представители столичной знати. Должностные лица, которым удалось спастись, бежали из столицы. После этих событий столица, по словам историка, обезлюдела.
Известна еще одна попытка изменить политическую структуру страны в интересах слоев, связанных с рынком: во время паломничества Боромакота по святым местам 300 членов китайской торговой колонии попытались захватить дворец, но в развернувшемся сражении были разбиты.
Это заставило Боромакота ввести запрет на занятие государственных должностей лицами, не получившими образования в буддийских монастырях; таким образом ограничивались возможности занятия государственных должностей выходцами из китайской общины, получившими доступ к ним в начале XVIII в.
Правление Боромакота, продолжавшееся двадцать пять лет, отличалось устойчивостью: в таиландской историографии оно характеризуется как «золотой век». При нем сооружались новые храмы. При дворе правителя в Аютии поэты перелагали и пересказывали в поэмах и драмах содержание считавшегося священным текста «Рамакиен». Эти же сюжеты использовал придворный балет в пантомимах масок и в классическом танце. Разработка сюжета «Рамакиен» была привилегией поэтов — членов семьи правителя, заложивших на основе традиционных образов принципы классической сиамской драматургии. Последняя основывалась на трех видах драмы: кон, нанг и лакон. Кон использовал пантомиму, в которой участвовали мужчины-актеры в масках. Цвет маски ассоциировался с героем и его характером: маска Рамы была зеленой, Лакшмана — золотой, Ханумана — белой, Сугривы — красной. Текст читали декламаторы за сценой. Представление сопровождалось игрой оркестра и пением сидящих на сцене певцов. Каждый жест и движение актеров имели традиционное символическое значение.
Нанг (теневой театр) вырос из шаманского ритуала вызывания душ умерших предков. Лакон — классический сиамский театр без масок. Придворный театр именовался Лакон най, в нем разыгрывались эпизоды из «Рамакиен», из поэмы «Инао», рассказывавшей о приключениях яванского героя Унарут. Роли в Лакон най исполняли женщины.
Драма лакон использовалась и народным театром, где она называлась лакон нок. Последний особенно охотно прибегал к роману «Кун Чан Кун Пэн». В его основу положен рассказ о похождениях Кун Пэна, воина при дворе одного из правителей Аютии. Занятные, комические и трагические эпизоды романа увлекали слушателей не меньше, чем рассказы о Раме.
В изложении событий романа не придерживались строгой последовательности: сюжет был открыт для включения в него новых рассказов, обрастая на протяжении времени все новыми эпизодами. В XVIII в. его свели в несколько вариантов, составленных стихотворным размером клон — народным стихом, противостоявшим придворному стилю рачасап. Все известные виды клона, бытовавшие в народной поэзии, известны под общим названием клон кап ронг — стих с пением, исполнявшийся под инструментальный или вокальный аккомпанемент. Он импонировал слушателям особенностями мироощущения и способами изображения действительности.
В жизни сиамского общества продолжались перемены, определившие направление его дальнейшего развития. Локальные крестьянские выступления начала XVIII в. и сепаратистские устремления местной знати, привлекавшей к участию в мятежах и земледельческое население, сменились полосой относительного спокойствия. Но в середине XVIII в. появились признаки ухудшения положения земледельцев. Из Указа правителя, датированного 1748 г., следует, что прай луанг находились подчас в худшем положении, чем даже тхат.
Указ 1752 г. констатировал широкое распространение «шаек бандитов» — наклэнг. С официальной точки зрения участник в наклэнг считался «бездельником», «жуликом», а в народе сложился образ храбреца, всегда готового к схватке, преданного друзьям и родственникам. Наклэнг формировала энергичная молодежь, которой деревня поручала организацию защиты. Не отрываясь от земледельческих занятий, наклэнг создавали формирования с внутренней иерархией и междеревенскими связями.
Рост к середине XVIII в. налогового бремени, признаки инфляции активизировали действия наклэнг, приступивших к перераспределению богатств деревенской верхушки в интересах всей деревни. В среде тайских крестьян подобные действия не осуждались, поскольку члены общин воспринимали потерю или приобретение имущества либо скота с точки зрения интересов общины в целом, а не отдельных лиц. При подобном понимании соотношения частной и коллективной собственности действия наклэнг оправдывались традиционной моралью и даже не пресекались местной
