Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин
В центре Галлии Аэций поселил аланов. Они заняли земли между средним течением Лигера и Секваной, в отличие от бургундов не образовав собственного королевства. Существовали, по-видимому, сравнительно разрозненные группы аланов, живших в римской среде и служивших в римской армии. Каждая из них могла заключать тот или иной вид договора с римской властью.
Однако если в Европе в результате различных маневров и уступок Аэцию удалось на какое-то время стабилизировать ситуацию, то в Африке произошла катастрофа. В 439 г. вандалы, нарушив мирный договор, захватили Карфаген, сделав его своей столицей. Они придавали этому столь важное значение, что день захвата ими этого города (19 октября 439 г.) стал начальным пунктом эры, принятой в Вандальском королевстве. В следующем году вандалы переправились на Сицилию. Их пираты бесчинствовали почти во всем Средиземноморье. Положение стало весьма тревожным. Уже и сам Рим, и некоторые прибрежные города Италии готовились к обороне. Предстоявшую защиту побережья Италии возглавил Сигисвульт, который в то время занимал, как и Аэций, пост магистра обеих армий, но в качестве младшего магистра подчинялся ему. Одновременно и восточное правительство стало снаряжать флот для борьбы с вандалами, тем более что их пиратство угрожало и Востоку. Правда, особенно активных действий против вандалов восточный флот не предпринял, поскольку Восточная империя в это время опасалась нападения гуннов, но возможность объединения сил обеих Империй казалась вандальскому королю весьма реальной. В этих условиях Гейзерих не решился на дальнейшую эскалацию военных действий. Он очистил Сицилию и предпочел пойти на переговоры, но вел их с позиции силы, ибо в Африке римляне были полностью разгромлены, и это очень ограничивало маневры Аэция.
В результате переговоров в 442 г. был заключен новый мирный договор между Империей и вандальским королем, предусматривавший новый раздел Африки. Теперь под власть вандалов перешли Проконсульская Африка, Бизацена, Гетулия и часть Нумидии.
Таким образом, несмотря на все усилия Аэция и его помощников, территория Империи сокращалась, что привело к резкому падению доходов императорской казны, а это, в свою очередь, не давало возможности содержать необходимую армию. Только потеря африканских провинций была равна ее сокращению приблизительно на 40 тыс. пехотинцев и 20 тыс. кавалеристов.[254] Возникал заколдованный круг: во многом из-за расширения варварских королевств не было денег на войско, а уменьшенная армия не могла сдержать варваров. Африка, значительная и притом наиболее плодородная часть которой оказалась под властью вандалов, не могла больше снабжать Италию продовольствием. Правительство пыталось выйти из создавшейся ситуации за счет увеличения налогов. Сенаторы в зависимости от ранга теперь должны были оплачивать содержание трех, одного или одной трети стоимости солдата. Был введен косвенный налог на торговлю, так что и продавец, и покупатель должны были уплачивать в казну 1/24 стоимости товара. Но это привело лишь к сокращению торговли, а сенаторы в большой степени перекладывали уплату налога на своих колонов, что вызывало их недовольство. Ухудшение экономического положения распространилось, естественно, и на другие слои населения. Это резко подрывало внутреннюю стабильность в Империи. Восстания багаудов в Галлии и Испании, с трудом, да и то только с помощью тех же варваров, подавляемые римскими властями, отражали это внутреннее напряжение, но не были единственными его проявлениями. Если горожане обычно выступали против варваров и даже при отсутствии армейской поддержки пытались, и порой успешно, оказывать сопротивление, как это было в Испании и Африке, то низы сельского населения относились к ним более благосклонно. Многие рабы, колоны и даже свободные крестьяне бежали к варварам, а это еще более подрывало и так трудное экономическое положение Западной империи.[255]
В это время над Империей нависла угроза со стороны гуннов. Их держава достигла своего наивысшего расцвета. Король Руга (или Руа) превратил довольно непрочный союз в достаточно сильное государство. Гунны жили на левом берегу среднего Дуная (совр. Венгерская равнина), но под их властью находились многочисленные народы, так что вся их держава охватывала огромную территорию почти от Рейна до Дона. Восточное правительство выплачивало гуннам ежегодную субсидию в 700 фунтов золота. Это была давняя практика римлян за деньги покупать спокойствие на границе при невозможности по каким-либо причинам силовых действий. Однако в 441 г., воспользовавшись тем, что Восточная империя была занята подготовкой и даже уже началом борьбы с вандалами, наследовавшие Руге его племянники Аттила и Бледа потребовали увеличения субсидии в два раза. В подкрепление этого гунны перешли Дунай и вторглись в римские владения. Не имея возможности активно сопротивляться, правительство Феодосия II пошло на уступки и согласилось на удвоение платы. Однако, когда вандальская проблема для Константинополя была на время решена, Феодосий отказался платить такую сумму. В ответ Аттила, который к тому времени убил своего брата и стал единственным королем гуннов, в 447 г. снова вторгся на имперскую территорию. Он даже двинулся на Константинополь. Взять город он не смог, но гунны стали разорять Балканы. Часть их перешла пролив и совершила нападение, хотя и неудачно, на Малую Азию, а большие силы двинулись далее на юг. Гунны дошли до Фермопил, сумели взять и разрушить несколько городов, и еще больше было разграблено и уничтожено вилл и деревень. Феодосию пришлось пойти на мир. Получив 6 тыс. фунтов золота и добившись обязательства выплаты 2100 фунтов в год, Аттила увел своих воинов за Дунай.
Это был блестящий успех гуннского короля, и он счел теперь возможным навязать свою волю и Западной империи. До сих пор отношения между гуннами и западными римлянами были превосходными. Гунны дважды помогали Аэцию занять лидирующие позиции. Гуннские отряды активно помогали римлянам в подавлении багаудов и борьбе с вестготами в Галлии. Но к концу 40-х гг. отношения стали портиться. В это время умер король рипуарских франков, живших на Рейне, и два его наследника начали борьбу за власть. Аттила поддержал одного из них, и Аэций очень встревожился, поскольку в случае победы кандидата гуннского короля контроль Аттилы распространился бы непосредственно до имперской границы, поэтому он выступил в поддержку другого кандидата. Это испортило отношения. Однако поводом к вторжению гуннов в пределы Западной империи стало поведение сестры Валентиниана Гонории.
Гонория унаследовала от матери неукротимую энергию, бешеное честолюбие и умение плести интриги. Она носила титул августы и вплоть до свадьбы Валентиниана играла определенную роль в политической
