Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов
В гэлукпа сложились многочисленный пантеон почитаемых будд, бодхисаттв и различного рода духов, собственный канон, свои праздники и обряды. Было построено много монастырей, храмов и кумирен. Мало-помалу образовалось профессиональное духовенство, объединявшееся в строго иерархическую структуру, своего рода ламаистскую церковь, во главе с далай-ламой. Церковь осуществляла функции как духовного, так и светского руководства, придав ламаистскому обществу и государству чисто теократический характер.
Религиозным центром ламаизма была Лхаса — столица Тибета, где находилась резиденция далайламы. Тибетский язык приобрел статус священного языка ламаистской церкви. Его изучали в Монголии и других странах «желтой религии». В целом все они составляли особый культурно-исторический регион. Его цивилизация несла печать индо-буддийских и древнеиранских влияний, органически вошедших в систему ценностей, сложившихся на базе более древних культур народов Центральной Азии.
В 1500 г. население ламаистских стран оценивалось в 3,6 млн. человек. Его удельный вес был невелик, менее 0,8 % жителей Земли. Тем не менее, на рубеже Нового времени ламаизм стал быстро распространяться, особенно среди монгольских народов. Вслед за собственно монголами его приняли буряты, ойраты, калмыки; к нему тяготели урянхайцы и маньчжуры. Последние вместе с монголами давали убежище буддистам, спасавшимся от репрессий минского правительства Китая. Современные историки не склонны давать однозначный ответ на вопрос, было ли у правителей Лхасы стремление к созданию обширного панламаистского государства. Во всяком случае, технико-экономическая отсталость ламаистского мира и слабость социально-политических структур обрекали такого рода планы на неудачу. Экспансия ламаизма остановилась на границах Китая и России. В 1581 г. Ермак завоевал Сибирское ханство и открыл путь на восток для русских землепроходцев, которые в 1637 г. вышли к берегам Тихого океана. Дальнейшие успехи ламаизма, таким образом, замкнулись на зоне Центральной Азии, волей-неволей придав ему сравнительно локальный характер.
В центре мировых событий по-прежнему была конфронтация ислама с западным христианством.
С самого начала ислам обладал необычайной силы динамизмом. Он противопоставлял себя всем другим религиозно-философским системам и видел свою историческую миссию в утверждении на Земле нового порядка.
Подобно иудаизму и христианству, ислам опирался на библейскую традицию строгого единобожия. Она получила в нем наиболее полное и последовательное воплощение. Догматы и обряды ислама были просты и доступны, особенно для простых людей, и быстро завоевывали у них широкое признание. По своему духу ислам был консервативен. Мухаммад рассматривал свою проповедь не как новую ступень в развитии религиозного сознания, а как восстановление древней истины, искаженной еврейскими и христианскими пророками. В исламе нет идеи прогресса, нет представлений о бого-человечности и соработничестве и, следовательно, нет требования продолжать дело творца.
Наоборот, сама мысль о «сотовариществе» с богом рассматривалась как страшная ересь. Мусульманин обязан был повиноваться богу (само слово «ислам» означает «покорность») и жить в соответствии с объективными законами, установленными свыше.
Учение ислама наложило глубокую печать на характер общества и государства. Как образ жизни, как особый культурно-исторический тип исламская цивилизация сформировалась в XI–XIII вв. Она сложилась на базе синтеза ирано-тюркских традиций и арабо-сирийской цивилизации, постепенно изживавшей в эпоху халифата духовное наследие эллинизма. Религиозным центром ислама на протяжении всей его истории была Мекка, культурно-политическим на рубеже Нового времени был Каир, после падения мамлюкского султаната в 1517 г. — Стамбул, столица Османской империи. В начале XVI в. образовались еще две крупные мусульманские империи: держава Сефевидов и государство Великого Могола. К этим трем великим державам ислама так или иначе примыкало множество более мелких мусульманских государств, расположенных как в Азии и Африке, так и на востоке Европы. Всего в ареале исламской цивилизации в 1500 г. проживало 47,5 млн. человек (11,2 % всего населения Земли), а с учетом мусульман Поволжья, Индии и Юго-Восточной Азии — и того больше.
Притягательная сила ислама, во многом определявшая его успехи, заключалась, прежде всего, в глубоком чувстве коллективизма и равенства людей. Для ислама был характерен крайний антииндивидуализм. В нем не было места для особых прав и интересов личности. Он был враждебен самому принципу частной собственности и признавал лишь то, что было сделано или заработано самим человеком. В исламе все люди считались одинаковыми от рождения. Они не должны были иметь никаких преимуществ, связанных с их происхождением, даже фамилий. В идеале все мусульмане являлись рабами Аллаха, одинаковыми, как зубья одного гребня. Исламское общество имело глубоко теократический авторитарный характер. Теоретически мусульмане составляли одну братскую общину — умму, в которой все было подчинено принципам соборности (шура) и товарищества. При такого рода коллективистском идеале социальное равновесие достигалось за счет полного отказа от свободы личности и ее подчинения теократической идее всеобщего счастья. Ислам всегда проявлял заботу о людях вообще, но никогда — об интересах отдельного человека. Последний всегда выступал как член коллектива.
Он мог жаловаться на неприменение к нему общего закона, но никогда — на ущемление своих личных прав и привилегий.
Социальные ценности ислама были исключительно привлекательны для человека массы, особенно для социально обездоленных людей, принадлежавших к индусской, западноевропейской и другим плюралистичным цивилизациям. Все они являлись прямыми антиподами ислама и вызывали в нем чувство протеста. На рубеже Нового времени мусульманская мысль неизменно подчеркивала превосходство ислама как религиозно-философской системы. Ей были свойственны самые крайние формы социально-политического нарциссизма, сравнимые лишь с эгоцентризмом китайско-конфуцианской цивилизации. Это предопределяло, с одной стороны, закрытый характер общества, догматизацию и замкнутость мысли, с другой — враждебность к окружающему миру, ко всему, что не относилось и не вытекало из сущности ислама.
Для мусульманского сознания было характерно биполярное видение мира. Оно делило все страны и народы на две части: дар аль-ислам («земля ислама»), т. е. земли, находящиеся под властью мусульман, и дар аль-харб («земля войны»), т. е. вражеские территории. Соответственно весь мир представал как арена постоянной борьбы между силами добра и правды, олицетворявшимися самим исламом, и сатанинскими силами зла, которые стремились погубить ислам и не допустить создания царства божия на земле. В этой борьбе мусульмане, тем более мусульманские государства не могли оставаться в стороне. В отличие от политической индифферентности индусов и пассивного высокомерия конфуцианцев приверженцам ислама был присущ дух активного прозелитизма. Религиозный долг повелевал им вести джихад, т. е. прилагать максимум усилий для торжества правого дела. Это являлось одной из основных заповедей ислама, его «столпом веры».
Учение о джихаде лежало в основе неукротимой экспансии ислама. Оно логически вытекало из пророческой миссии Мухаммеда, но само по себе не являлось доктриной агрессии. Более того, предпочитались — по крайней мере, теоретически —
