Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер
Несмотря на то что ВИК потребовалось немало времени для обретения ликвидного капитала, ее «великий замысел» осуществлялся без оглядки на затраты. Однако вскоре стало ясно, что инвестиции дают низкую доходность. В опубликованном в 1626 году памфлете, построеннном в форме диалога двух испанских кабальеро, дона Пелахио и дона Бонавентуры, последний отмечает, что голландцы на протяжении предшествующих лет ценой огромных затрат отправили в «Вест-Индию» более 100 хорошо вооруженных кораблей. Исходя из допущения, что каждое судно с провизией на три года обошлось в сотню тысяч гульденов, дон Бонавентура приходит к выводу, что в этот флот было вложено десять миллионов гульденов[1023]. Пять лет спустя, уже после вторжения в Пернамбуку, гуманист Арнольдус Бухелиус напишет в своем дневнике: «Всегда придерживался мнения, что завоевание и удержание территорий чрезвычайно вредны для [Вест-Индской] компании». По его утверждению, несмотря на фиаско в Сальвадоре, руководители ВИК повторяют одну и ту же ошибку: удерживая большой гарнизон в Пернамбуку, они растрачивают свои средства и нуждаются в помощи государства[1024]. Питер де ла Кур, писавший уже после падения Нидерландской Бразилии, считал, что военные действия были особенно вредоносны для Голландии с ее зависимостью от торговли, и с одобрением приводил просьбу Штатов Голландии о неучастии в будущих завоеваниях, представленную статхаудеру Фредерику Хендрику в 1640 году. В противном случае, говорилось в этой просьбе, государство может разрушиться, как карточный домик{837}.
Вспышки энтузиазма, с которым в метрополии встречали адмиралов Пита Хейна, Михила де Рёйтера и победителей при Сальвадоре и Пернамбуку, демонстрируют, насколько важны были их подвиги по ту сторону Атлантики для создания нидерландской нации. Однако приведенные рассуждения А. Бухелиуса и П. де ла Кура не были безосновательны[1025]. Как захват колоний у неприятеля, так и их содержание обходились высокой ценой. Логичным следствием завоевания основной территории производства сахара в Бразилии стало присоединение к зарождающейся нидерландской империи Эльмины и Луанды. Однако в финансовом отношении ситуация стала катастрофической еще до отправления экспедиций ВИК в Африку и назначения губернатором Бразилии расточительного Иоганна Морица. Уже к 1636 году задолженность ВИК выросла до 18 млн гульденов, и компания так и не смогла выправить свое финансовое положение. Ситуацию можно было переломить, если бы в 1638 году голландцам удалось завоевать Сальвадор, но даже в этом случае для восстановления ВИК потребовалось бы много времени.
Экспансивные амбиции ВИК следует рассматривать на фоне новых военных действий, предпринятых голландцами после истечения Двенадцатилетнего перемирия с Испанией, но в то же время они встраиваются в некую модель, характерную для других европейских стран. Тридцатилетняя война продемонстрировала беспрецедентный разрыв между стратегическими амбициями европейских государств и способностью их реализовать{838}. Как представляется, амбиции голландцев в первую очередь имели политический характер, но все же можно задаться вопросом, не была ли война с пиренейскими державами для нидерландских купцов и их сторонников лишь предлогом для экспансии в западном направлении. Насколько оправданным было представление голландцев о том, что второй — заокеанский — фронт отвлечет армии и оружие противника с первого — внутреннего — театра военных действий? Нидерландскую экспансию, причем не только в Атлантике, но и в глобальном масштабе, можно также рассматривать как продолжение процесса обретения независимости. Подобно тому как после 1870–1871 годов лидеры Германии и Италии, недовольные простым объединением своих стран, стремились к приобретению колоний, влиятельные нидерландцы, возможно, пытались использовать для реализации планов за пределами Европы тот импульс, который позволил их республике к 1609 году добиться фактической автономии.
В отличие от некоторых своих соперников, голландцы испытали на себе последствия собственных нереалистичных прогнозов не внутри своей страны, а в Атлантическом мире. Однако руководство ВИК отказывалось признавать, что первопричиной краха нидерландской империи в Атлантике стало ее чрезмерное расширение. Согласно их мнению, представленному в 1669 году, причина провала заключалась в недостатке плантаторов, прибывавших в колонии. Если бы в американских колониях поселилось достаточно людей, которые посвятили бы себя земледелию, полагали директора ВИК, то Бразилия и Новые Нидерланды по-прежнему находились бы в руках голландцев. Кроме того, как заметил пять лет спустя бывший «директор» (губернатор) нидерландской колонии в Кайенне, густонаселенная колония способна защитить себя от захватчиков — этот урок он извлек из совершенного на скорую руку нападения голландцев на Мартинику в 1674 году[1026]. Аналогичный довод — энергичное заселение колоний способствует созданию гражданского ополчения, которое избавит от необходимости посылать туда регулярную армию, — использовался в 1630-х годах сторонниками свободы торговли. Однако на практике все оказалось не столь просто. Когда в начале 1660-х годов руководство ВИК предложило подобное решение — пусть вооруженные поселенцы нападают на враждебных туземцев в открытом бою — управляющему Новых Нидерландов Петрюсу Стёйвесанту, тот выразил резкий протест. «Не помнится, — писал он, — чтобы граждан и жителей нашей страны удерживали или принуждали» к подобной воинской службе. Иными словами, для выполнения указанных задач требовалось направлять войска{839}.
Военные действия — как кампании на суше, так и предприятия каперов и военно-морских флотилий, нападавших на порты, — имели принципиальное значение и для подъема, и для падения политической мощи Нидерландов в Атлантическом мире XVII века. Первые успешные атаки на португальские и испанские суда, колонии и форпосты позволили голландцам стать заметными игроками в Атлантике. И наоборот, после того как в 1645 году фортуна отвернулась от
