Записки водолазного старшины. Взгляд зоолога-натуралиста - Сергей Юрьевич Гагаев
Собрались как-то трое больших учёных летом на берегу дальневосточного моря. Было безлюдно и большой учёный А решил искупаться нагишом. На беду начинался отлив и ему не повезло. Он нечаянно задел обнажённым боком за выступ скалы. Почувствовав боль, большой учёный А выбрался на сушу. Его товарищи, большие учёные Б и В, осмотрели потерпевшего. Оказалось, что тот сильно пострадал от соприкосновения с иглами морских ежей, которые плотно облепили скалу. Большой учёный Б предложил извлечь иглы. Большой учёный В не возражал. Обнажённый поинтересовался, каким образом они собираются «извлекать иглы». Оказалось, что с помощью скальпеля и пинцета. Успели сделать только один надрез. Операцию пришлось прекратить в первую очередь из-за того, что проходивший мимо пограничный катер изменил курс, привлечённый воплями большого учёного А. В результате бедолагу смазали зелёнкой, и для него начались долгие дни мучительного выздоровления. В конце концов он поправился.
Морские ежи Strongylocentrotus sp. и морская звезда Crossaster papposus из Арктики. Фото Б. И. Сиренко.
У этой истории, как мне кажется, есть тесная связь с другой историей. Недавно я повстречался со своим другом; мы много лет вместе проработали в Арктике. Он не так давно вернулся из Антарктиды и рассказал мне о тамошних ежах. Так вот, однажды весной, когда активно образуется донный лёд, ему вздумалось вычерпать шугу[20] из трещины, очень захотелось посмотреть, что там на дне. Но кристаллики льда по мере вычерпывания не исчезали, а напротив, их становилось как будто больше. А в довершение, вдруг на поверхность всплыло несколько ежей. Всплытие стало возможным благодаря тому, что между многочисленных игл стал образовываться лёд, а он легче воды. С его-то помощью ежи и поднялись на поверхность.
Мой приятель решил взять несколько экземпляров для коллекции и, недолго думая, сложил животных в оказавшийся под рукой мешочек. При этом он несколько раз укололся об острые иглы и незамедлительно почувствовал действие ежиного яда. Кисти рук сильно опухли и болели. Ко всему, мой товарищ должен был в этот день заступить на дежурство по кухне, иными словами ему пришлось мыть посуду. Отказаться было нельзя. Превозмогая боль, он взялся за дело. К концу зимовки обычно заканчиваются всякие, на первый взгляд маловажные, но все же необходимые вещи. На станции, как раз, закончились средства для мытья посуды. Находчивые полярники мыли посуду уже несколько дней с помощью горчичного порошка. Вы мне не поверите, но когда мой приятель домыл последнюю тарелку, его руки приняли обычную форму, а от боли и нарывов и следа не осталось.
Морской ёж Sterechinus neumayeri из Антарктики. Фото Б. И. Сиренко.
Из этого не следует, что если вы укололись иглами морского ежа, то непременно нужно намазать себя погуще горчицей, это особенно рискованно, если поблизости обитает племя людоедов (горчица повышает аппетит), но вспомнить о «горчичном бальзаме», выручившем моего приятеля, прежде чем схватиться за скальпель, наверное, стоит.
Глупыш
Глупышами зовут морских птиц из рода Fulmarus семейства буревестниковых. Имя, на мой взгляд, не очень-то лестное, но ласковое. Моряки на Дальнем Востоке называют их ещё морскими голубями, вероятно, за некоторое внешнее сходство с обычным диким голубем. В Биологическом энциклопедическом словаре вы прочтёте, что птица достигает в длину около 50 см, имеет серо-белое оперение, массивный клюв. На территории нашей страны встречается только один вид (F. glacialis). Селится он на прибрежных скалах Новой Земли, Земли Франца-Иосифа и Северо-Востока России, откладывает только одно яйцо и насиживает его в течение 60 суток. И это всё.
Во время того рейса в Беринговом или Чукотском море с борта нашего судна во время хорошей погоды, я часто наблюдал за полётом глупышей, за их посадкой на воду, щёлкал затвором фотоаппарата, когда мне казалось, что вот в этот момент птицы особенно хороши, и сделал несколько совсем недурных снимков. Признаться, я недоумевал, почему такие ладные и отважные с виду создания получили столь оскорбительное прозвание. Только под конец рейса произошёл случай, благодаря которому, как мне кажется, я смог ответить на этот вопрос.
Был дивный вечер, тихий и прозрачный, когда особенно жалеешь, что находишься не на парусном судне, и постоянный гул двигателей мешает слушать диалог волн с ветром. Я вышел на корму полюбоваться закатом. Кроме меня на палубе был только мой товарищ по плаванию, микробиолог Игорь. Он смотрел в сторону убегающих волн, словно надеялся разглядеть там счёт последнего футбольного матча между «Спартаком» и «Зенитом».
– Привет! – сказал я, подходя поближе. – Что там новенького? Сирены беспокоят?
Он отмахнулся от моей шутки, и, указывая в направлении уходящей кильватерной струи, спросил, не глядя на меня:
– Ты не можешь разобрать, что там полощется?
Глупыш. Фото С. Ю. Гагаева.
Метрах в 20 от судна я увидел предмет, прикреплённый к тонкой нити, которую я принял вначале за рыболовную лесу. На самом деле это было синтетическое волокно от пропиленового каната, привязанное ближним к нам концом к верёвочному лееру, который перегораживал открытую часть кормы. Что-то ударялось о гребни бурунов, и каждый удар о поверхность воды вызывал всплеск белых фонтанчиков; судно шло двенадцатиузловым ходом – довольно быстро. За кормой, тревожно крича, летали чайки.
– Вряд ли кто так поздно решил постирать свою робу. Мне кажется, что это птица попала в беду. Давай-ка вытащим и посмотрим.
– А если, это всё-таки чье-то бельё?
– Ну, тогда отправим его опять за борт. Пусть достирывается!
Нить была довольно тонкая и чувствительно врезалась в голые ладони. С неё падали прозрачные капли холодной морской воды и соединялись в маленькие ручейки. Ручейки быстро стекали по предплечьям к локтям, и рукава моего походного свитера промокли. Игорь помогал мне, укладывая уже выбранную нить на палубу. Только подтянув предмет почти к самой корме, мы убедились, что это действительно птица.
«Как же долго это всё продолжается?» – подумал я, а вслух сказал:
– Наверно она погибла.
– Утонула, что ли? – как бы сомневаясь в том, что птица может утонуть, спросил Игорь.
– Может, и утонула, – мрачно ответил я, мигом представив себя на её месте.
Я подтянул беднягу поближе к корме и вытащил на палубу. Растрёпанные в некоторых местах и слипшиеся на большей части поверхности перья, неестественно вывернутое вверх крыло, закрытые
