Запрещенные слова. книга 2 - Айя Субботина
— Вы знали, что здесь будет Алина Вольская? - спрашиваю, мысленно похлопывая себя по плечу за этот акт глупой смелости. Форвард так или иначе, но надрессировал меня держаться подальше от разговоров о личном. Меня это полностью устраивало. Кто же знал, что я же этот запрет и нарушу?
— А почему бы ей здесь не быть? - Он пожимает плечами с абсолютно ничего не выражающим лицом.
— Кажется, все только и ждут, когда она устроит скандал с игрушкой своего папочки.
— Майя, - он вскидывает брови, удивленно и даже как будто слегка восхищенно, - мне нравится ваша абсолютно правильная оценка ситуации.
— А формулировка? - разрешаю себе каплю легкой иронии.
— Блестяще, - хвалит мой строгий наставник. - Надеюсь, только для меня?
— Павел Дмитриевич…
— Все, понял, прошу прощения на необоснованные подозрения. - Он едва касается губами стакана - сегодня мы с ним оба играем в игру «пей и не пьяней». - Всем хочется зрелища, Майя. В этом мире ничто так не ценится, как грязь. И чем она отборнее - тем лучше.
— Семейная драма на публике - это разве интересно?
— Конечно, нет. - Форвард расслабленно откидывается на спинку скамейки, забрасывает ногу на ногу, а я в который раз отмечаю, что для своих лет он очень атлетичный и гибкий. Мой папа в его возрасте, кажется, уже хронически жаловался на болях в спине. - Но ведь все дело в фамилиях. Условный скандал безымянной невестки с безымянной свекровью и близко не так интересен, как Вольская, таскающая за волосы… ну, скажем… дочку человека, от которого зависит, купит Антон Салиев долю в порту - или нет.
Закатываю глаза, и поднимаю вверх одну руку, капитулируя перед тем, что могла бы разузнать эти вещи и без его подсказок.
— Я думала, она его любовница. Знаете, из тех, которых меняют как трусы-недельки.
— Обожаю ваш расцветающий цинизм, - еще один комплимент, на которые Форвард обычно скуп. Но сегодня просто, как говорится, от щедрот. - Но вы имели полное право ошибиться - эта девочка, несмотря на папины деньги, тупая как пробка. Милое личико - ее единственное положительное качество. В буквальном смысле «положительное».
Мы обмениваемся понимающими взглядами и едкими усмешками двух заговорщиков.
Но скандал Монтекки и Капулетти меня сейчас не очень интересует.
— Павел Дмитриевич, вы ведь тогда имели ввиду Алину? Когда говорили, что… он чуть не пожертвовал всем ради женщины.
Объяснять кто такой «он» точно нет необходимости.
Форвард смотрит на меня долго и внимательно. Как будто решает, стоит ли допускать меня на следующий уровень его откровений.
Достойна, потому что итогом этих размышлений становится однозначное короткое «да».
— Но ведь Вольская кажется… - Я в уме подбираю подходящую формулировку. «Правильная партия»? «Хорошая родословная»? В итоге отметаю все эти фантики и озвучиваю напрямую: - Что с ней не так?
Он сначала качает головой, как будто слегка разочарованно - возможно, в эту секунд я и в самом деле сильно понизила свою ценность в его глазах, задавая неуместные вопросы. Но мне все равно.
— Знаете, Майя, этот мир… - Форвард обводит рукой все вокруг: людей, машины, этот роскошный клуб, - он похож на опасный ареал обитания. Некоторые рождаются в нем львами - по праву крови. У них красивая шкура, острые клыки и громкий рык. Но они ленивы, предсказуемы и совершенно не приспособлены к выживанию, если их лишить привычной стаи и кормушки.
О том, что он имеет ввиду Алину - догадаться не сложно. Но все равно переспрашиваю.
Форвард кивает:
— Она львица по рождению, Майя, но на самом деле - избалованная изнеженная кошка, которая не умеет охотиться и терпеливо сидеть в засаде. Но самое главное - она не умеет отличать своих от чужих, и совершенно не понимает, кто перед ней - жертва или такой же охотник.
Он надолго замолкает, как будто дает мне разгадать его метафору.
Но у меня как назло ничего не получается. Что значит «не умеет охотиться и сидеть в засаде»? Это намек на то, что она не удержала Славу или совсем про другое, куда более глубокое и монументальное? Господи, почему просто нельзя сказать человеческими словами?
— А есть другие, - продолжает он, и его взгляд препарирует выражение моего лица точно и безжалостно, как скальпель. - Те, кто приходит в этот лес с окраин. Волки. Они не рождаются с короной на голове. У них ни громкого имени, ни богатых родителей.
Вот мы и перешли к следующему ровню загадок, Павел Дмитриевич?
— Все, что у них есть, - Форвард методично загибает пальцы, - это голод, ум и хитрость. Они прогрызают себе путь к власти. И не знают жалости, потому что никто и никогда не жалел их самих. Они умеют ждать и мастерски охотится. И наносят смертельный удар, в самый правильный момент, в самое уязвимое место.
Я слушаю его, и по моей спине бежит холодок. Он говорит… обо мне?
— Как вы думаете, Майя, - слегка подается вперед, изображая почти театральную драматическую паузу, - кто в этом лесу выживет? Изнеженная львица или голодный волк?
— Ответ очевиден, - хочу отодвинуться от него, но сижу ровно, как приколоченная.
— Вот именно, - он улыбается и салютует мне стаканом. - Поэтому, Майя, я и ставлю на вас.
— А если я тоже однажды перепутаю где моя законная еда, а где - мудрый наставник?
Он совсем не злится. Наоборот - встречает мой колючий вопрос с одобрительной улыбкой. Форвард чуть подается вперед, салютует мне стаканом. Я, помедлив, приподнимаю свой навстречу.
— Если такое когда-нибудь случится, Майя, значит - Акелла промахнулся. - Делает глоток, поднимается - и его лицо становится обычным, как будто мы с ним только не вели сложные шахматные партии языком. - Мне нужно вернуться к страждущим моего внимания. Вы планируете сходить в СПА?
Я пожимаю плечами - была такая мысль, но без его отмашки я бы точно не покинула поле боя.
— У вас есть примерно два часа до того, как мы перейдем к неофициальной части, - подмигивает Форвард. - Другой возможности уже не будет. Здесь действительно отличный подогреваемый бассейн - один з лучших. Расслабьтесь. Вам понадобятся силы.
Он уходит, и я тоже не задерживаюсь - возвращаюсь в свой номер. Переодеваюсь на автомате -
