Амнезия. Играя без правил - Сэлли Собер
А в глубине зала, у окна, занимается Влас.
Он без футболки, в спортивных шортах. Капли пота блестят на спине, мышцы перекатываются под кожей при каждом движении. Он делает отжимания — ритмично, сосредоточенно. Но источник гула — не он.
Звук идёт от дальней стены, за тренажёрами. Там, частично скрытый стойками с гантелями, стоит массивный металлический шкаф с вентиляционными решётками. Через них пробивается тусклое синее свечение, а из отверстий доносится тот самый гул — ровный, монотонный, будто работает мощный сервер или система охлаждения. На дверце — замок с цифровым дисплеем и считывателем отпечатков.
Я замираю в дверях, не решаясь подойти. Вид Власа сейчас совсем не похож на того человека, который говорил со мной мягким, почти убаюкивающим голосом. Здесь он другой — собранный, жёсткий, будто готовый к бою.
— Долго будешь пялиться? — Гремит его голос, и я вздрагиваю. — Можешь присоединиться.
— Нет, спасибо. — Выдавливаю, ступая вперёд. — Что там? — Киваю на источник непрекращающегося шума.
— Компьютерный блок. Сегодня приедет мастер, всё починит. Ты на звук пришла?
Я киваю, не отрывая взгляда от шкафа. Синее свечение пульсирует в такт гулу — ровно, методично, словно чьё-то искусственное дыхание.
Влас подходит ко мне, встаёт рядом и смотрит на шкаф с лёгким раздражением.
— Вечно что-то сбоит, — вздыхает он. — Этот блок отвечает за автоматику дома: освещение, климат-контроль, датчики безопасности. А ещё дублирует данные на случай сбоев основной системы. Но сейчас, похоже, перегревается — вот и гудит. — Так что, всё-таки попробуешь тренировку? — спрашивает. — Могу показать пару простых упражнений.
— А не ты ли ещё вчера хотел меня выпороть... — Ухмыляюсь, встречаясь глазами с потемневшим взглядом.
— Я и сейчас хочу. — Рычит, шагая ко мне ближе. Касается костяшками моей щеки. — Ты не помнишь, но мы с тобой ещё и не такое вытворяли... И я уже соскучился. — Делает движение головой, будто собирается меня поцеловать, но я отступаю.
— Ты же понимаешь, что сейчас я не могу ответить тебе взаимностью. Мне для начала нужно всё вспомнить. — Поднимаю голову. — И если я и действительно была твоей секс-рабыней, то нам придётся развестись. Больше я в этом участвовать не буду.
— Ты ещё не поняла? — Смеётся хрипло. — Я тебя не отпущу. Ни сейчас, ни после того как ты вспомнишь, никогда. Ты моя, мышка. Моя до тех пор, пока мне это нужно.
— Считаешь, моя жизнь принадлежит тебе?! — Вспыхиваю. Чувствую, как меня начинает бить мелкая дрожь.
Влас замирает на мгновение, потом делает ещё шаг ко мне — теперь между нами почти нет расстояния. Его глаза по-прежнему тёмные, но в глубине чего-то мелькает — то ли раздражение, то ли… вожделение?
— Не считаю. Я знаю. Твоя жизнь принадлежит мне. Ты в моих руках. И ты любишь в них находиться. — произносит Влас почти шёпотом, но в голосе — сталь, не оставляющая места спору.
Я отшатываюсь, хотя отступать некуда — стена спортзала жёстко упирается в спину. Дыхание сбивается, в висках стучит кровь.
— Ты с ума сошёл? — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не вещь, которую можно присвоить! Даже если раньше… если раньше я и принимала эти правила — теперь всё иначе. У меня нет памяти, но есть разум. И он говорит: ты переходишь границы.
Влас не отступает. Его взгляд скользит по моему лицу — от глаз к губам, потом вниз, к дрожащим рукам, вцепившимся в подол платья.
— Разум, говоришь? — чуть наклоняется ко мне, и я чувствую тепло его дыхания. — А чувства? Что говорит твоё тело, Аделина? Разве оно не узнаёт меня? Разве не тянется ко мне, даже сейчас, когда ты сопротивляешься?
Он медленно поднимает руку, проводит костяшками пальцев вдоль моей руки — от запястья вверх, к плечу. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно вызывает волну мурашек. Я сжимаю зубы, пытаясь подавить эту реакцию.
— Не надо, — шепчу, но голос подводит. — Не играй со мной так.
Главы 9. Новая комната
Влас.
Я замираю, рука всё ещё висит в воздухе между нами.
Смотрю на неё — бледная, прижатая к стене, пальцы вцепились в подол платья так, что костяшки побелели. Но глаза… в них нет покорности. Только вызов. Упорство. И это злит — потому что не вписывается в мои расчёты.
— Я не играю, — произношу жёстко, продолжая играть свою роль. Играть, но не до конца. Часть этого правда. Я хочу её. И я её получу. — Просто напоминаю тебе о том, что ты когда-то принимала с радостью. О том, что было между нами.
— Между кем? — перебивает, стараясь унять дрожь в голосе. — Между Аделиной, которая всё помнила, и Власом, который знал, чего хочет. А сейчас перед тобой — другая женщина. Она не помнит ни радости, ни согласия, ни "нас". И эта женщина говорит "нет".
Внутри всё кипит: раздражение, досада, даже что-то отдалённо похожее на стыд. Но я тут же давлю это — не время для слабостей.
Я отступаю на полшага, скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть мгновенную растерянность. Улыбаюсь — холодно, расчётливо.
— Между нами, Аделина, — отвечаю я, выдерживая её взгляд. — Между тобой и мной. Ты моя жена. Мы связаны не только бумагами, но и тем, что было между нами до аварии. Тем, что ты пока не можешь вспомнить.
— Ммм... Бумагами. — Горько усмехается. — Где эти бумаги?! Покажи мне их, Влас?! Я хочу видеть этот чёртов штамп в своём паспорте!!
Блять... Не просчитал. Забыл. Не подумал. Мы же... Не женаты на самом деле. Блять.
— Твои документы ещё восстанавливают. Сгорели, когда тебя вытащили из машины во время аварии. Как только они будут готовы, я верну их тебе. Не переживай.
— А свидетельство о браке?! — Вскидывает голову. — Вряд ли я возила его с собой!
Ловушка, которую сам себе и устроил.
— Свидетельство? — переспрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти скучающе. — Оно в сейфе. Там же, где и остальные важные документы.
Аделина прищуривается. Вижу, как в её глазах мелькает недоверие — уже не просто сомнение, а холодный, расчётливый анализ. Она изучает меня, будто впервые видит по-настоящему.
— В сейфе, значит. — Повторяет медленно. — Ну пошли. Покажешь.
Меня спасает телефон. Он разрывается трелью на весь спортивный зал, и я показываю ей указательный палец, отходя в сторону.
— Мэт, ты меня спас. Что случилось? — Говорю тихо, так, чтобы Адель ничего не услышала.
— Лукин ломится в твои ворота. С охраной. — Чётко обозначает Матвей.
— Пусть заходит. — Командую, и отключаюсь. — За мной. — С силой хватаю её за
