Отец жениха. Запретный контракт - Ира Далински
— Сколько же всего тебе ещё предстоит понять… — пробормотал он себе под нос, проводя рукой по сильному, резкому подбородку.
Уж простите. Не я просила брать себя в жены. Сам виноват, раз на непутёвой, неопытной женился. Я же совсем жизни не знаю. И в Россию прилетела на свой страх и риск. Еле дожила окончания университета и сразу свалила.
А там дома мать никуда не пускала, на хобби и развлечения денег не давала и самой работать не позволяла. Говорила, женщине это не нужно. Что лучше дом в чистоте держать и за скотом присматривать.
Но я всё равно подрабатывала тайком. Писала для студентов помладше курсовые всякие, доклады. Долго копила. Сумма то нужна была немаленькая. Чтобы первое время покрыло расходы на перелёт, жильё, продукты.
Я знала, что будет нелегко, но реальность разбила меня сразу, как пришлось продлеваться. Я не ожидала, что с работой тут возникнут проблемы, ведь столько людей из разных стран работают в разных сферах.
Один работодатель даже не поверил, что мне двадцать два, пока дотошно не посмотрел в паспорт.
Мы возвращаемся в особняк Барсовых. Теймур тормозит у подъезда, к нам подходит высокий человек в костюме, с наушником в ухе. Это охрана.
— Всё сделано по вашему указанию, — оповещает он о чём-то и Барсов, кивнув, возвращается ко мне.
И вот что было самым невыносимым — он… безупречно галантен.
Такой Мужчина с большой буквы.
Так заботливо помогает мне подняться по лестнице, придерживая за талию и подол платья.
Очень-очень жаль, что я никогда не познаю этого женского счастья по-настоящему. Жалкий всхлип срывается с губ совершенно случайно.
— Что с тобой, Лея? — Барсов мгновенно остановился в холле, его руки легли на мои плечи, заставляя встретиться взглядом. — Болит где-то?
Киваю, ещё не осознавая куда всё идёт, но слезы всё текут. Всё, что накопилось внутри выливается потоком слёз.
— Где?
Его голос потерял привычную сталь, в нём появилась необычная резкость, почти тревога.
— Вот здесь.
Я, не думая, схватила его огромную, смуглую ладонь и прижала к своей груди, прямо к тому месту, где рвалось на части что-то важное.
Глава 11
Мужские пальцы под моей дрожащей рукой на мгновение окаменели. Я чувствовала сквозь мех шубы силуэт его ладони, и ждала, что он отшвырнёт меня, отстранится с холодным презрением.
Но Теймураз не отстранился.
Его взгляд, прикованный к месту, где его рука лежала под моей, помутнел. Что-то неуловимое, дикое и беззащитное промелькнуло в его обычно нечитаемых глазах. Он не двигался, будто боялся спугнуть хрупкую птицу, прилетевшую к нему на ладонь.
— Лея, — произнёс он низким, приглушённым, почти шершавым голосом. Его большой палец, лежавший неподвижно, едва заметно дрогнул, коснувшись меня сквозь ткань. — Это не та рана, которую можно перевязать.
И тогда я поняла весь ужас своей выходки. Я выпустила его руку из своей, как от огня, и отшатнулась, покрываясь густым румянцем стыда.
— Простите, я… я не знаю, что на меня нашло.
Но он не дал мне отступить далеко. Его руки сами легли на мои плечи, уже не сдерживающей хваткой, а скорее… просто удерживающей.
— Ты прошла через многое, — сказал он мягко. Его взгляд снова стал собранным, но в глубине ещё тлеет тот самый, только что увиденный, огонь. — Иногда самая настоящая боль — та, что внутри. И её тоже нужно лечить. Просто другими способами.
Он медленно вытер подушечкой большого пальца слезу, скатившуюся по моей щеке. Жест был настолько неожиданно нежным, что у меня, кажется, кровь застыла в жилах.
— Лея, — произносит он моё имя, и в его интонации столько чувственности, что мне захотелось плакать с новой силой.
Вот что со мной не так? Почему такая реакция на этого сильного, заботливого и… совершенно запретного мне мужчину?
Дело ведь не в том, что он отец Дамира, не так ли?
— Я найду лучшего психотерапевта. Если ты не против, конечно же. Ты больше не будешь бояться, Лея. Мужчины… не все подонки. Хотя тебе, судя по всему, везло только на них.
— Н-но вы не такой! Я… я это чувствую.
— Мы, кажется, договорились, Лея.
Он мягко, недвусмысленно указал на фамильярность. Запоздало вспомнив, что «выкать» теперь нельзя, я лишь покраснела сильнее.
— А теперь иди, умойся, переоденься… и спускайся к ужину.
Я смогла лишь кивнуть, потеряв дар речи. Он отпустил меня, и я, не оборачиваясь, почти побежала к лестнице, чувствуя на своей коже жгучий отпечаток его ладони и слыша в ушах низкий, изменившийся тембр его голоса. Он видел. Видел самую глубину.
Еще никогда и ни перед кем я так душевно не обнажалась. Моя слабость никому не была нужна. Даже собственной матери, что выносила и родила меня.
Я поднимаюсь на второй этаж, где расположены хозяйские спальни и замираю в ступоре в огромном холле. А куда мне, собственно, заходить? Ну, точно не в комнату Дамира.
Останавливаюсь напротив другой двери, порог которой никогда не переходила. Потому что за ней спальня Теймураза.
Я больше не знаю куда мне идти, где и главное, во что переодеваться. Раз Барсов стал мои мужем… значит, мне можно туда?
Чищу горло, словно хочу спросить разрешения войти, хотя знаю, что хозяин дома внизу, ждёт в столовой.
Подумать только… Барсов Теймураз Алханович ждёт меня на ужин. А чего ты удивляешься, Лея? Он и раньше был… обходительным. Ну, в те дни, когда я забегала сюда ради документов для миграционной службы. Дамир ведь обещал, и я верила ему, слепая дура. Смотрела как на героя.
А Барсов… Вот вспоминаю наши краткие столкновения и понимаю, что героем как раз таки был он. Интересовался моими делами, в первую очередь спрашивал поела ли я. Я, конечно, врала, мол поела дома или неголодна. А у самой слюни текли от ароматов, что доносились с кухни. Ну, не могла я позволить себе сесть с ними вместе и трапезничать.
Я вообще не из их круга. Для меня до сих пор загадка, как Барсов вообще решился на брак со мной. Ясно, что у нас взаимная выгода, и всё же в голове не укладывается, что я стала женой такого влиятельного человека.
Мать, если б узнала, сгрызла бы все ногти. Она и так всеми силами пыталась меня из жизни выжить. Я же потому и ела
