Развод. Лишняя в любви. Второй не стану - Марика Мур

Они оба знают.

Арсен — что я хочу уйти. Кемаль — что кто-то готов мне помочь.

И между ними — я.

Как та самая дверь, которую один пытается запереть, а другой — открыть.

Вопрос только в том, кто окажется быстрее.

* * *

Марьяна

Я привыкла за последние дни, что его приход в спальню всегда сопровождается тяжёлым взглядом и коротким приказом: «Вставай».

Но этим утром Кемаль был другим.

Он вошёл тихо, почти неслышно, и опустился на край кровати, глядя на меня, как будто видел впервые.

— Просыпайся, — сказал он мягко. — Сегодня мы уедем.

Я приподнялась, опираясь на локти.

— Куда?

— Подальше от дома. Только ты и я. — Его голос был тёплым, как утреннее солнце. — Без гостей, без шума. Я хочу, чтобы ты отдыхала.

Я смотрела на него, не веря.

Кемаль, который вырывает меня из дома, чтобы мы «побыли наедине»? Либо он решил сменить тактику, либо… проверяет.

Дорога тянулась узкой лентой между холмами. Мы ехали без охраны — только он за рулём и я рядом. Музыка играла тихо, и впервые за долгое время я могла слышать, как он дышит, а не приказы отдаёт.

— Я знаю, что в последнее время всё было… сложно, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто я враг.

— Ты не враг, — ответила я, глядя в окно. — Но и не тот, кому я могу верить.

Он бросил короткий взгляд на меня.

— Почему?

Я повернулась к нему.

— Потому что я реалистка. И понимаю: от тебя не сбежать.

Его губы дрогнули в лёгкой, странной улыбке.

— Значит, и пытаться не станешь?

— Нет, — сказала я ровно. — Я просто перестану верить в сказки, Кемаль.

Он молчал долго, так что я уже подумала, что разговор окончен.

Но потом произнёс:

— А если бы была возможность?

Я посмотрела прямо в его глаза.

— Не было бы. Ты бы не дал.

Он не спорил. Только положил руку мне на колено, мягко, но так, что в этом прикосновении чувствовалась власть.

— Ты моя жена, Марьяна. И я не отпущу тебя. Никогда.

Мы остановились у старой виллы на берегу. Дом был пуст, только звук моря и запах соли наполняли пространство. Он показал мне комнату с панорамным видом, кто-то заранее накрыл на стол ужин, налил вина. Всё выглядело так, будто он хотел… начать сначала.

Только я знала: это не начало. Это — клетка, просто в другом виде.

И даже когда он взял мою руку, его пальцы тёплые, взгляд мягкий — я слышала за этим шёпот несказанных слов:

"Ты здесь, потому что я так решил."

— Я не играю с тобой, — сказал он, будто прочитал мои мысли. — Я действительно хочу, чтобы всё было по-другому.

— А я хочу верить тебе, — ответила я тихо. — Но не могу.

Он долго смотрел на меня, потом откинулся на спинку стула.

— Значит, придётся заставить.

Я не отвела взгляд.

— Попробуй.

Море шумело за окнами, как живое.

Каждая волна билась о берег с глухим стоном, будто пыталась пробиться внутрь. В комнате было тепло, пахло древесным дымом и сандалом.

Я сидела на подоконнике, завернувшись в плед, и смотрела на тёмную гладь воды. Далеко на горизонте мигал одинокий огонёк — маяк. И я думала, что если бы могла, уплыла бы туда.

— Ты снова далеко, — его голос раздался за спиной.

Я не обернулась.

— А ты хочешь, чтобы я была рядом?

— Хочу, — просто сказал он. — Всегда.

Он подошёл медленно, как хищник, который не хочет спугнуть добычу. Его ладонь легла мне на плечо. Тёплая. Тяжёлая.

— Замёрзла? — он коснулся моего шеи.

— Нет.

— Лжёшь.

Я повернула голову.

— Даже если и так, ты ведь всё равно сделаешь по-своему.

Он усмехнулся краем губ.

— Да.

Мы молчали, пока он не потянул плед, снимая его с моих плеч.

— Иди сюда.

Я осталась сидеть.

— А если не пойду?

— Пойдёшь. — Его голос был тихим, но в нём была сталь.

Он протянул руку, и я всё-таки спустилась с подоконника. Он повёл меня к кровати.

Мы сели рядом. Он взял мою ладонь, провёл пальцами по внутренней стороне запястья.

— Знаешь, что я ненавижу? — спросил он.

— Что?

— Когда ты смотришь на меня так, будто я тебе чужой.

— А разве не так?

Его глаза потемнели.

— Нет. И не будет так.

Он коснулся моих волос, заправил прядь за ухо. Его прикосновения были нежными, но я чувствовала — в них пряталась сила. Он мог бы сломать моё сопротивление. Но не делал этого. Пока.

— Почему ты держишь меня на расстоянии? — его ладонь легла мне на талию. — Я ведь не враг тебе.

— А кто? — я посмотрела прямо в его глаза. — Друг? Муж? Тюремщик?

Он молчал. Только пальцы сжались сильнее.

— Я твой муж, — наконец сказал он. — И я не позволю тебе уйти.

Я вздохнула.

— Я знаю.

Он придвинулся ближе, так что я почувствовала тепло его тела.

— Тогда не сопротивляйся, — шепнул он, его губы почти касались моих. — Не вынуждай меня быть тем, кем я не хочу быть.

Я закрыла глаза, но не отдалась этому моменту.

— Я не та, кем ты хочешь меня видеть.

Он отстранился на секунду, будто изучая моё лицо, и в его взгляде было что-то… странное. Не только злость, но и боль.

— Посмотрим, — сказал он. — Посмотрим, Марьяна.

И он лёг рядом, не касаясь больше. Но я знала — это тишина перед бурей.

Проснулась я от запаха кофе. Не от шума, не от чьих-то шагов — просто от этого густого, обволакивающего запаха, который наполнял комнату, как в чужом фильме про утреннюю идиллию.

На прикроватной тумбе стоял поднос: кофе, тосты, фрукты.

А рядом — он.

Кемаль сидел в кресле, опершись локтем о подлокотник, и молча смотрел на меня.

Взгляд был тяжёлый, не дающий спрятаться.

— Доброе утро, — сказала я, поднимаясь на подушки.

— Не знаю, — ответил он. — Доброе оно или нет — зависит от тебя.

Я взяла чашку. Сделала глоток, но не сводила с него глаз.

— И что же я должна сделать, чтобы это утро стало добрым?

— Перестать играть в холодную королеву, — сказал он ровно. — Я видел, как ты отстраняешься. Я чувствовал это вчера.

— И? — я поставила чашку на стол. — Ты ведь сам хотел, чтобы мы были здесь одни. Вот мы и одни.

— Я хотел, чтобы мы были вместе, — он встал, подошёл ближе. — А ты всё ещё держишься, как пленница, которой только и нужно, чтобы дверь осталась открытой.

Я