Плохие Санты - Ди Гарсия
Я говорю «почти», потому что едва успела опуститься с вершины наслаждения, как кто-то хватает меня за гирлянду на руках и переворачивает, как тряпичную куклу. Если бы я не была связана, моя спина прижалась бы к твердой груди. Вместо этого я выгибаюсь назад, дышу с трудом, а ноги дрожат. Хотя это, должно быть, именно то, чего он хотел — кто бы это ни был — потому что через мгновение толстый, твердый монстр растягивает меня одним плавным толчком.
Клаус.
В этом нет никаких сомнений.
— Эй, кошечка, — мурлычет он, обхватывая одной рукой мою шею, а вторую опуская между ног. — Я бы извинился за вторжение, но старик слишком долго тебя удерживал.
Подушечкой среднего пальца Клаус обводит мой клитор, и клянусь, я почти кончаю на месте, а моя киска все еще пульсирует от секса с Ником. Я чувствую каждую бугорок, каждую чертову вену, ласкающую меня изнутри, пока он вдалбливается в меня.
— Она течет, брат, — тихо шипит Джек. — Жаль, что ты не можешь это увидеть.
Клаус издает одобрительный звук, посасывая мою шею, и крепче сжимает меня, впиваясь ногтями мне в кожу.
— Не трать зря ни капли. Засунь все обратно туда, где ему самое место. Я хочу, чтобы она была заполнена под завязку, когда мы закончим.
О, мой гребаный Бог...
— Что такое, кошечка? — хихикает он, намеренно сдавливая мне горло. — Для тебя это слишком грязно?
Очевидно, эта мысль не ограничивается пределами моего сознания. Я трясу головой изо всех сил — что не так уж и заметно, учитывая силу его хватки — и вздрагиваю, когда ладони Джека скользят по моим бедрам.
— У меня есть идея получше… — Уверенные пальцы находят место, где мы соединяемся с его братом, задерживаясь достаточно долго, чтобы собрать то, что ему нужно, и направляются вниз.
Никакой прелюдии или нежности. Нет. Джек с таким удовольствием вводит один палец в мой зад, что мы оба одновременно стонем. Но он не останавливается на этом. Я все еще вижу звезды от дополнительного удовольствия, когда он вводит следующий палец и трахает меня ими, как будто это последнее, что он сделает в своей жизни.
Ощущения переполняют меня: Клаус проникает в меня на всю длину, поглаживая клитор, а теперь еще и Джек яростно трахает меня в задницу — это слишком. Меня за считанные секунды подбрасывает на вершину оргазма, дикие, неконтролируемые стоны вырываются изнутри, разрывая тишину дома. Это почти идеально...
И все же почему-то недостаточно.
Я хочу большего.
— Думаешь, она сможет вместить нас обоих? — спрашивает Клаус через мгновение.
— Определенно. Эта маленькая дырочка засасывает меня. Ей нужно больше.
— Я имею в виду не ее задницу, брат...
Все — и я имею в виду все — останавливается. Клаус прекращает движения. Джек замирает. Даже я впервые поднимаю свою тяжелую голову с плеча Клауса, широко раскрыв глаза в неверии.
Джек бросает на меня взгляд сверху вниз и приподнимает темную бровь, наконец-то открывая мне вид на свою подтянутую грудь. Он так же красив, как и другие, без татуировок и пирсинга. Как греческий бог.
— Справишься с этим, Красная Шапочка?
— Я... — Я не знаю. — Никогда раньше не пробовала.
— Ты хочешь? — добавляет Ник где-то рядом с нами.
Это вообще возможно? Я знаю, что такое бывает, но Клаус и сам по себе достаточно большой, а Джек не сильно отстает. Оба? В моей киске? Одновременно?
— А они поместятся?
Клаус проводит рукой по моей груди, сжимает и мнет ее, снова очень медленно толкаясь внутри.
— Не волнуйся... Мы сделаем так, чтобы поместились.
Девять
Let It Snow — Ratty Tabbatadze
Ощущение, как член Джека входит в меня, пока его брат все еще внутри, почти запредельное. До этого момента я не осознавала, что это одна из моих фантазий... Руки упираются в мои бедра и широко разводят их. Джек плавно входит и выходит, позволяя моему телу приспособиться к этому ошеломляющему вторжению. Я зажмуриваю глаза, почувствовав боль, но чем больше он двигается, тем быстрее она рассеивается. Клаус остается неподвижным подо мной. Единственный признак того, что он все еще здесь, — легкие пощипывания моих сосков и круговые движения по клитору.
— Хорошая девочка, вот так, — хрипит он, кусая меня за плечо. — Дыши, кошечка. Ты отлично справляешься.
— Это... это ощущение...
— Потрясающее? — заканчивает за меня Джек с хрипом.
Я киваю головой, тяжело дыша и пытаясь игнорировать онемение рук, прижатых всем моим весом к телу Клауса. Его это, кажется, совсем не беспокоит: я чувствую спиной вибрацию в его груди, когда он небрежно поворачивает мою голову к себе и впивается в губы.
— Твой чулок уже достаточно набит?
Еще один кивок — это все, на что я способна, открывая рот шире, когда его язык проникает внутрь.
— Видишь? Я выполняю свои обещания, кошечка.
Да, он выполняет...
— Опишите это, парни. Что вы чувствуете прямо сейчас? — хрипло спрашивает Ник, привлекая мое внимание к себе.
Он растянулся на диване там, где я его оставила, медленно двигает рукой вдоль члена.
— Охренительно узко, — цедит Джек.
— И так чертовски мокро, — добавляет Клаус.
Ник закусывает нижнюю губу, представляя картину, которую нарисовали для него сыновья, и впивается в меня своим пронзительным голубым взглядом.
— Ты сейчас похожа на богиню, сладкая. Такая красивая, заполненная до краев, наслаждающаяся муками удовольствия.
— Подойди ближе. — Я тянусь к нему, нуждаясь в прикосновении, несмотря на то, что руки на мне повсюду.
Два брата внутри меня.
На горизонте маячит еще один ошеломляющий оргазм.
— Мне хорошо здесь, детка. — Кривая улыбка поднимает уголок его губ, но Ник не двигается с места. — Мне очень нравится наблюдать, как тебя используют. Не волнуйся, скоро будет моя очередь.
— Я близко, — внезапно предупреждает Джек. — Она чертовски узкая.
— Похоже, я следом за тобой, брат, — стонет Клаус.
Я тоже.
Нет нужды подгонять себя или концентрироваться. Это просто происходит. Их ритмы настолько разные, что они попадают в нужные точки в нужное время, с силой бросая меня в оргазм быстрее, чем летящая пуля. Отсутствие предупреждения заставляет их кончить в считанные секунды, и возможность по-настоящему почувствовать это только усиливает абсолютный экстаз, проходящий сквозь мои вены.
Ты чувствуешь, когда кончает мужчина, и точка.
Но когда их двое?
Пульсация становится гораздо сильнее.
— Ох, черт, — стонет Клаус, крепко прижимая меня, пока он и его брат заливают мои стенки белым цветом сильнее, чем на снежное Рождество.
