Бандит. Цена любви (СИ) - Дарья Словник
Где-то в доме явно происходит диалог, но я могу лишь услышать его отголоски. Меня не прекращает трясти и я пытаюсь спрятать эту дрожь, засунув ладони подмышки. Не помогает.
В голову по прежнему лезут сцены только что произошедших событий. Горло саднит, нос щиплет. Я понимаю, что глаза наполняются слезами сами собой, без моей на то команды. Я пытаюсь их сдерживать, но ничего не получается. Только горлу еще больней становится от дикого напряжения. Слезы катятся, я их стираю, а они предательски продолжают литься из меня.
Я оглядываюсь.
Комната так сильно отличается от всего дизайна дома, что я на секунду даже замираю, удивленная.
Комната явно жилая. Здесь зеленые на вид как будто бархатные стены, такое же большое окно, как и в гостевой, в которой была я, с низким и широким подоконником. Только занавески легкой голубенькой расцветки. У дальней стены стоит здоровая кровать на низком пьедестале и около нее одна тумба с дальней от окна стороны. На ней изящный дизайнерский светильник. На стенах висят пара картин.
Я замираю. Одна из картин явно какого-то неизвестного мне современного художника. Приятная глазу абстракция с интересным сочетанием самых разных оттенков синего зеленого с вкраплением нежно-розового. А вот вторая…
Айвазовский. У этого бандюгана в доме висит Айвазовский⁈ У мужика с кличкой Лис? Серьезно⁈
Я так этому удивляюсь, что забываю на несколько минут о своих переживаниях. Я просто стою, смотрю на эти волны в произведении великого мастера.
— Ну, как, спасибо скотине не хочешь сказать? — раздается сзади.
Я подскакиваю на месте и шарахаюсь в сторону, чуть не падая.
Оглядываюсь — стоит в дверном проеме. Он так тихо открыл дверь и вошел? Или это я настолько ушла в себя, что не услышала?
Суетливо вытираю влагу с щек. Между прочим, левая до сих пор горит огнем от пощечины!
Вспоминаю, как Кир меня ударил, и тут же слезы как по команде начинают литься из меня с новой силой, а из груди рвутся всхлипы. Я же только успокоилась! И этот испуг становится последней каплей. Истерика подкатывает, устав ждать подходящего момента.
— Все уже, заканчивай. Кира нет, ты в безопасности.
Я резко выпрямляюсь на вдохе, застываю в немом удивлении. На секунду я вся замираю, пытаясь понять, не ослышалась ли я.
— В б-безопасности? — едва заикаюсь. — Вы шутите?
Щелчок в голове, словно из моей головы кто-то выдернул ментальную чеку.
— Какая к черту безопасность⁈ У меня отобрали дом, мой отец должен бандитам! Вам! Должен! Хрен знает какую сумму! И меня берут… взяли… в заложники! И куда-то увезли. Чисто по приколу как куклу!
Из меня льются слова вперемешку с рыданиями. Я даже не уверена, что ему понятны слова, что я произношу.
— А тут вокруг никого, кроме громил с пушками и собаками! И даже воды не дали. Сдохни и не заменят! А тут еще этот-пообщаться-поразвлекаться! Смирно ему! Бабу усмирить! Да пошли вы со своей безопасностью! Так и знайте, меня Гриша ищет уже! — больше из меня ничего кроме рыданий не льется, я сгибаюсь пополам, сажусь на корточки, утыкаюсь в колени и закрываю глаза, чтобы не видеть никого и ничего. Все. Хватит с меня.
Я рыдаю, спрятавшись в свой маленький темный мирок, что умещается ровно в мои ладони. Слышу где-то там снаружи долгий медленный выдох.
— Сегодня спишь здесь, — раздается холодным тоном, а следом знакомый щелчок двери.
Я решаюсь вынырнуть из своего темного мирка и вижу, что комната пуста. Лис ушел.
Точнее, вспоминаю, его вроде зовут Борис. Если, конечно, Кир, в процессе домогательства меня, имел в виду именно его. Но, конечно, кто я такая, чтобы мне пояснять…
Когда слезы иссякают, я наскребаю в себе силы доползти до кровати, так как из других предметов мебели здесь ровно один стул, шкаф и зеркало. Больше лечь здесь некуда.
Я заваливаюсь кулем, словно кусок отбивной, которую уже побили, но еще не поджарили. Кое-как заворачиваюсь в покрывало, которым была заправлена постель. От него пахнет чем-то дико приятным, цветочным, наверно это кондиционер… Это моя последняя мысль перед тем, как я окончательно проваливаюсь в мир снов.
А просыпаюсь я резко. От того, что меня тормошат за плечо.
Глава 9
Просыпаюсь от того, что меня кто-то тормошит за плечо.
Я вздрагиваю, выныривая из сна. Сначала не понимаю, где я и что происходит. Разлепляю кое-как опухшие глаза и понимаю… Передо мной хозяин дома собственной персоной.
Борис в новой выглаженной рубашке-поло с неизменными подтяжками и в серых брюках. Ну, просто идеал. Правда, кобура под левой подмышкой тоже на месте. И несколько портит привлекательность этого индивида.
Зато отлично бодрит.
— Вставай. Твой отец звонил. Выезжаем через десять минут, — он разворачивается и уходит.
А я трачу еще пару минут только на то, чтобы прийти в себя и осознать, что, в конце концов, происходит…
Так…
Отец, долг, бандиты… Что-то там… Куда-то…
А. Меня похитили. Точно…
Сажусь, осматриваюсь. Моргаю медленно. Пытаюсь осмыслить, что было вчера.
Ничего хорошего, но и ничего откровенно плохого. Самое плохое не случилось.
Меня не убили, меня не изнасиловали и даже дали поспать…
Чудесно. Замечательно. Живем дальше.
Встаю, чувствую, как деревянное со сна тело требует зарядки или хотя бы минимальной растяжки. Но у меня осталось минут пять на то, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок.
Я оглядываюсь, нахожу дверь. Ночью я ее, конечно, не заметила.
Уже через пять минут я чувствую себя хотя бы отчасти человеком. Мне удалось умыться, кое-как пригладить вьющиеся волосы, чтоб не торчали в стороны, и сходить в туалет.
Если уж умирать, то умытой!
Хотя может и не умру.
Что там сказал Борис? Отец звонил? Он все-таки нашел деньги. И даже быстро… Спасибо, пап! боже, какое облегчение…
Как же он так быстро это сделал?
Борис приходит за мной довольно скоро. Я только-только вышла из ванной, а он уже снова вцепляется в мой локоть и тащит наружу, словно бульдозер.
— Вы явно не умеете обращаться с девушками… — бурчу я, едва поспевая за его быстрым шагом.
Мы минуем гостиную.
— Ты — залог, — отрезает этот хам и вытаскивает меня на улицу.
А там… Ух!
Раннее майское утро, солнышко, роса и холод! Бодрит!
У выхода уже стоит знакомый черный внедорожник. Я чую на своей руке горячие пальцы Бориса, а ступнями ледяные гладкие ступени лестницы. Сочетание — ну просто идеал!
