Секретарь для монстра. Аллергия на любовь - Анна Варшевская
- Больше никого не будет, Тай, - выговариваю с трудом. - Только я.
Пес вздыхает так, как будто все понимает. Снова подходит ко мне, тыкается носом в руку. Рассеянно треплю его по ушам и иду к себе в комнату, старательно отметая все лишние мысли и воспоминания, которые грозят накрыть с головой, стоило мне только оказаться дома.
В командировке было легче. Там я был постоянно занят, без остановки работал и практически не спал. Помогало. А теперь не могу не думать о том, как она.
Ей должно быть уже лучше. Возможно, ее уже выписали. Уверен, Адам был с ней все это время. Он бы не упустил такой шанс.
Я не стал говорить брату, что уступаю ему и отхожу в сторону. Он и сам наверняка все понял. Сейчас, когда Ева приходит в себя после болезни и когда меня нет, они легче придут к… взаимопониманию.
Сглотнув и стиснув зубы, пережидаю болезненную вспышку ревности.
Я не имею права ревновать!
Дергаю галстук, скидываю одежду и встаю под душ, делая температуру максимально высокой, на грани терпения.
Я справлюсь. Забыть ее, разумеется, не смогу - об этом не может быть и речи.
Но она будет счастлива. У нее будет нормальная жизнь, нормальная семья, будущее, дети. Это главное.
Выхожу из душа, действуя на автомате, вытираюсь, одеваюсь так, как раньше одевался всегда даже дома - полностью. Застегнутая на все пуговицы рубашка, брюки, перчатки… Пора возвращаться к прежним привычкам. Евы больше нет рядом.
Но выйдя из гардеробной, слышу шум.
- Ничего-ничего, я и сам дорогу найду! - раздраженный голос брата. - И подожду! Подожду, я сказал! Не надо мне врать, в коридоре стоят его вещи, он только что вернулся! А вы бы, Павел, шли…. своими делами заниматься!
- Все в порядке, Павел, - выхожу из комнаты навстречу брату, кидаю взгляд на помощника, и тот с облегчением кивает. - Что ты здесь делаешь? - спрашиваю у Адама.
- А вот первый вопрос Евы был - как ты и что с тобой! - брат зло прищуривается.
Руки у меня начинают трястись. Заставляю себя сжать пальцы в кулаки, усмиряя дрожь.
- Сволочь ты, братец! - продолжает Адам, не дождавшись от меня ответа. - Самая что ни на есть натуральная сволочь! И ты сейчас не получил в рожу только потому, что Ева просила меня этого не делать, а я пообещал! Хочешь знать, как она, м-м-м? Может быть, рассказать тебе, как у нее начались осложнения, как ей было плохо все это время, и как она плачет каждый день, потому что ты, скотина, ее бросил в больнице?!
- Ч-что?! - стискиваю застучавшие зубы, впиваюсь в брата взглядом. - Ей… плохо?! Она… что с ней?!
- Выздоравливает, - после долгого молчания наконец говорит Адам, и мне приходится ухватиться за стену, ноги подгибаются от облегчения. - Скоро окончательно придет в себя. Чего нельзя сказать о твоей психике. Ты совсем с катушек съехал?! Какого хрена ты свалил и на связь не выходил?!
- Ей… без меня… лучше, - выталкиваю через пересохшее горло.
- А Еву ты спросить не удосужился? - брат складывает руки на груди, скептически поднимает бровь. - Потому что про девушку, которую я видел все последние дни, можно сказать что угодно - но только не то, что ей лучше!
- Ты же сказал, она в порядке…
- Не изображай из себя кретина, - обрывает меня Адам. - Ты прекрасно понял, о чем я. Ей плохо без тебя! Она на тебя дико зла - и я ее понимаю, знаешь ли!
- Пусть злится, - говорю тихо.
На меня внезапно, без подготовки накатывает дикое желание сорваться, примчаться к ней в больницу, упасть на колени и умолять, умолять… лишь бы простила...
- Ей так будет легче меня забыть, - прогоняю картинку, вставшую перед глазами. - Она меня забудет, - повторяю как мантру.
- Ну да, конечно, а ты все это время будешь упиваться своим чувством вины! Превратишь собственную жизнь в чистилище, какой молодец! - брат издевательски хлопает в ладоши. - Ты оставил ее как раз тогда, когда ей больше всего нужна была твоя поддержка! Ты ведешь себя, как эгоист, Марк!
- Я эгоист?! - мне не хватает воздуха. - Я сделал все возможное, чтобы она не страдала больше! Рядом со мной у нее нет будущего! Я ничего не могу ей дать!
- Кроме своей любви, - слышу внезапный ответ, и меня словно бьют под дых. - Почему ты решил, что ей этого недостаточно?
Между нами повисает пауза.
- Ты для нее лучший вариант, - наконец качаю головой.
- О-о-о, господи, как же я хочу выбить из тебя твои чертовы мозги! - рычит Адам. - Брат, да приди ты в себя, мать твою! Как бы мне ни хотелось обратного… она тебя любит! Тебя! Какой нахрен лучший вариант?! Вы с ней оба друг от друга с ума сходите!
Закрываю глаза, справляясь со спазмом в груди.
- Только не говори, что ты еще не признавался ей в любви, - слышу подозрительное.
Во рту моментально пересыхает, язык прилипает к небу. А из живота колкими иголочками расползается ненавистное ощущение.
Страх. Я думал, что забыл, как это бывает. Много лет не вспоминал. До того, как Ева появилась в моей жизни. Окончательно вспомнил в тот момент, когда понял, что могу ее потерять.
А еще теперь, когда слышу слово «любовь».
Я так и не смог произнести три главных слова в своей жизни женщине, без которой не мыслю собственного существования. Все время было ощущение, что это какая-то точка невозврата.
Как будто она не была пройдена в тот момент, когда я сам понял, что люблю ее.
Я просто... трус. Всю жизнь бегал от этого, а надо было честно признаться самому себе.
Открываю глаза и кидаю косой взгляд на младшего.
- Ты совсем идиот? - Адам смотрит на меня круглыми глазами, напомнив вдруг, каким он был в детстве.
Молчу, и он вздыхает.
- Действительно, и что я спрашиваю. Вот семейка… - качает головой, о чем-то задумавшись.
Устало покачнувшись, опускаюсь за стоящий тут же в углу стол. Подпираю ладонями лоб, тру с силой, пытаясь выдавить из головы лезущие туда мысли.
Мог ли я... совершить ошибку? Самую серьезную ошибку в своей жизни.
Может ли быть такое, что Адам прав, а я
