Мой Призрак - Кай Хара

И эта семья любит щеголять своим богатством и властью, устраивая роскошные вечеринки, чтобы никто и никогда не забывал об этом. Вечеринки, на которые, как я знаю, приходит Тьяго да Силва, чтобы поцеловать перстень.

Вот почему мое присутствие на благотворительном приеме Телье не подлежало обсуждению, независимо от того, что я предпочел бы остаться в постели в объятиях Валентины.

Это возможность встретиться с ним и понять, по какой причине он похитил моего ублюдка-отца.

— Соберись, Маттео, — тихо шепчет Энцо и едва заметно кивает подбородком вправо, — идут.

Оборачиваюсь и вижу двух хорошо знакомых женщин, направляющихся ко мне. Обе старше меня, но разница примерно в пятнадцать лет ничуть не притупляет их красоты.

— Маттео, — с нежностью произносит рыжеволосая. Улыбаюсь в ответ и быстро отвожу взгляд. До замужества она считалась самой красивой женщиной в Европе. Но после упомянутого счастливого союза у ее мужа появилась дурная привычка взрывать дом любого, кто осмеливается смотреть на нее слишком долго. — С нашей последней встречи ты определенно возвысился.

— Аделаида, — склоняюсь над ее рукой, целуя воздух, — рад тебя видеть.

— Дам совет, Маттео, — говорит ее белокурая спутница с не менее очаровательной улыбкой, — или, скорее, предостережение. Воздержись от любых комментариев о внешнем виде Аделаиды, пока находишься с ее мужем в одной стране. Ты же знаешь, каким он бывает.

На самом деле я определенно это знаю.

— Да ладно тебе, — убеждает Аделаида, мило краснея, — ты преувеличиваешь.

— Разве они все еще не разгребают последствия последней вспышки ревности моего брата? — невинно интересуется Кьяра.

— Ну... — начинает ее невестка. — Только потому, что правительству потребовалось слишком много времени на формирование скоординированной группы реагирования.

— Потому что они никогда раньше не видели бомб, подобных тем, что он использовал, — Кьяра переводит взгляд на меня. — Каллум тестировал свою новую линейку управляемых ракет на маленькой деревушке в Суррее. В чем провинились ее жители, спросишь ты? В том, что их уважаемым обитателем был Стивен Армстед, двадцати восьми лет, официант ресторана Darling, незапоминающийся во всех отношениях, кроме своего опрометчивого решения улыбнуться Аделаиде дольше двух секунд.

Скрещиваю руки на груди и усмехаюсь: — Каллум уничтожил целую деревню?

Каллум Телье — серый кардинал. Он является одним из самых влиятельных людей в мире, если не самым влиятельным. Ему принадлежит Blackdown, многомиллиардная оружейная компания, а также контрольные пакеты акций большинства холдингов из списка Fortune 500. Если он хочет стереть с лица земли целую деревню из-за того, что кто-то засмотрелся на его жену, местные власти просто спускают это на тормозах и закладывают в бюджет статью под названием «Уборка за КТ».

— Нет, мы договорились, что он больше не будет так делать, — вмешивается Аделаида. — Он взорвал только мастерскую Стивена. И, возможно, все окрестные фермы.

Кьяра смеется и с немалой долей сарказма добавляет: — На благо экономике деревни.

Аделаида настороженно оглядывается по сторонам. Затем наклоняется вперед, жестом приглашая Кьяру сделать то же самое, и шепчет достаточно громко, чтобы я расслышал: — Я перевела каждому жителю по миллиону фунтов, чтобы возместить ущерб. Только не говори брату, он будет в ярости.

— Включая Стивена? — спрашиваю я.

— За исключением него, — она брезгливо морщит нос. — Он не просто улыбался, он пялился.

— Тем лучше, — Кьяра выпрямляется и смотрит на меня. — Вот видишь, будь осторожен в своих словах и поступках. У ее мужа нет чувства юмора, когда дело касается ее.

Чьи-то руки обхватывают Кьяру за талию, и та вздрагивает, не почувствовав приближения. Высокий и широкоплечий мужчина притягивает к себе за бедра, прижимаясь грудью к ее обнаженной спине. Он опускает лицо вниз, губами касаясь ее уха.

— Почему ты не скажешь мальчику Леоне, что твой муж испытывает к тебе такие же убийственные чувства, милая?

— Назови меня мальчиком еще раз, и посмотрим, как мне это понравится, — отвечаю с кривой улыбкой. Только многолетняя дружба с ее мужем удерживает меня от того, чтобы вытащить пистолет и выстрелить в него.

Уже собираюсь добавить кое-что еще, когда замечаю его.

Тьяго да Силва стоит у барной стойки, поднося стакан виски ко рту, и оценивает окружающих холодным, расчетливым взглядом.

Известно, что он избегает камер, поэтому его фотографии — редкость. Настолько редкость, что до этого момента я никогда не видел его лица. Понимаю, что это он, только по печально известным описаниям.

Татуировки покрывают каждый сантиметр его тела, за исключением лица, хотя даже оно частично в чернилах. Под глазом — слеза, на другой стороне лица — роза, а на черепе выбиты массивные готические буквы — Diablo.

Его прозвище.

Вряд ли я встречу другого человека, подходящего под это описание, так что это точно он.

Кьяра расслабляется и с довольной улыбкой прижимается к груди мужа.

— Привет, дорогой, — говорит она, полностью игнорируя меня.

Как и ее муж.

— Для протокола: мне бы не пришлось взрывать деревню, потому что я убил бы официанта еще до того, как он вышел из ресторана, — продолжает он. — Убедись, чтобы все мужчины, которые попытаются заговорить с тобой в мое отсутствие, это понимали.

Разговор моих собеседников уходит на второй план, я не отрываю взгляда от да Силвы. Он выглядит таким грозным, как и описывали. Угроза исходит от него, валя с ног, как девяностоградусный алкоголь.

Он интересный враг и, судя по рассказам, еще более искусный противник.

С ним будет интересно сыграть. Уверен, когда подойду ближе, он решит, что я пришел убить его. Он не знает, что если еще не убил моего отца, то я могу заплатить ему за это с личного банковского счета.

— Как будто ты только что не заявил об этом громко и отчетливо, — говорит Аделаида с милой улыбкой. — Помнишь, как ты...

Не слышу продолжения этой фразы. Ни единого слова.

В груди зарождается навязчивое тянущее чувство. Оно заставляет повернуть голову в сторону и взглянуть на женщину, плавно пробирающуюся сквозь толпу.

Женщину в элегантном золотом платье.

Платье достаточно простого фасона, но кричащее о своей экстравагантности тем, как эффектно переливается шелк на свету, как идеально оно облегает ее тело. Скольжу взглядом по изгибам, вверх к упругой попке, минуя талию, по выпуклостям груди к лицу.

Мне не нужно даже смотреть, чтобы понять, что это она. Уверен в этом с первого взгляда на задницу. Я бы узнал ее где угодно.

Но когда вижу ее лицо, весь воздух вырывается из легких и прерывисто срывается с губ, а сердце бешено стучит. «Моя», — рвется наружу с каждым учащенным