После измены. Новая я! (СИ) - Ива Ника
Когда выбегаю на улицу, то даже не замечаю, куда иду. Мысли путаются, не могу уцепиться ни за одну из них. Хочется выть. Просто упасть на колени и выть. Но я продолжаю бежать куда глядят глаза.
Внезапная вибрация телефона заставляет остановиться. Достаю гаджет. На экране высвечивается сообщение от Ромы. Предательская надежда вспыхивает в груди. Нет, я не планирую к нему возвращаться, но возможно муж осознал свою ошибку и хочет вернуть мне хотя бы деньги.
Открываю сообщение и внимательно вчитываюсь в ровные буквы.
“Пришла квитанция на квартиру. Почему ты ее не оплатила? Что с ней теперь делать?”
Истеричный смех разрывает грудную клетку.
Глава 7
Лежа в темноте в маленькой комнатушке на неудобной подушке, ворочаюсь с боку на бок. Время уже давно перевалило за два часа ночи, а я все никак не могу уснуть. В голову лезут разные мысли на тему “а что, если бы…”.
А что, если бы я не попросила выплатить мне денег пораньше…
А что, если бы я не дала пощечину Роме…
А что, если бы я прошла в комнату к папе и поговорила с ним…
Но главный вопрос звучит громче остальных. “А что, если бы я все-таки доучилась?”
— Боже! — тихо стону, закрывая лицо руками. — Почему все так сложно? И что мне теперь делать?
Вечером я разослала резюме по всем вакансиям, на какие только наткнулась. Мне остается только ждать ответа и надеяться на лучшее. И теперь, когда у меня появилось свободное время, я поняла, что очень о многом жалею в своей жизни. Я настолько любила Рому, что не замечала его недостатков. А звоночки были. Он часто задерживался на работе, всегда клал телефон экраном вниз, да и вообще не позволял в него заглядывать, потому что там приходили сообщения от студентов, а это строго конфиденциально. И я верила… как дура верила ему. А теперь понимаю, что зря. Рома пользовался мной как рабыней. По сути я ей и была.
Даже его сообщение про оплату квартиры, которое я со спокойной душой удалили, говорит о многом.
Переворачиваюсь на другой бок. Засыпаю только под утро. Всю ночь мне снятся кошмары, а когда просыпаюсь, все тело ломит от неудобного жесткого матраса, под которым чувствуются доски кровати. Но хуже всего, что я не знаю, как быть дальше.
Апатия — полная и безоговорочная, затапливает меня.
“Если бы у меня было высшее образование…” — эта мысль в очередной раз опаляет сознание.
И вдруг в голове вспыхивает план. А почему бы и нет! Резво откидываю одеяло и быстро надеваю платье, которое ношу уже третий день. Благо, я вчера прикупила пару комплектов нижнего белья.
Мне нужно пятнадцать минут, чтобы собраться и сдать номер, а потом еще пятьдесят, чтобы доехать до института, где я раньше училась. Длинное пятиэтажное здание раскинулось в две разные стороны, будто обнимая площадь с фонтаном перед ним. Большие окна отражают солнечные лучи, откидывая их на случайных прохожих. Вокруг одна молодежь — сейчас август, а значит во всю идет поступление. Шум голосов и машин заполняет все пространство. Вдыхаю сладковатый аромат растущих на клумбах цветов.
Как же я соскучилась по ощущению студенческой жизни. Мне ее не хватало. Я мечтала о том, что окончу учебу, получу диплом, найду престижную работу, и каждый год мы с однокурсниками будем устраивать встречи, чтобы поделиться историями из жизни. А теперь вот моя жизнь… бестолковая и никому не нужная.
Тяжело вздыхаю и через открытые массивные деревянные двери шагаю внутрь здания. В холле оказывается прохладно. Мягко ступаю по мраморному полу. Осматриваюсь. Ничего не поменялось. Все те же высокие потолки с яркими лампами, бежевые стены. Доска объявлений и интересных фактов о ВУЗе прямо напротив входа. Цветы рядом с окнами.
— Вы что-то ищите? — а вот охранник, усатый дядечка в синей форме, новый. Его я раньше не видела.
— Не совсем, — осторожно улыбаюсь. — Я пришла в деканат Факультета мировой экономики и мировой политики, — сама не верю, что говорю это.
Мне кажется, что происходящее тоже все сон. Сейчас я проснусь, и ничего в моей жизни не поменялось — я все также лежу на нашем диване в зале, а Ромка давно уснул в кровати, так меня и не разбудив. Незаметно щипаю себя. Больно.
— А, так вам на третий этаж, — улыбается охранник.
Я это знаю, но все равно благодарно киваю и иду к лифтам. Серые створки распахиваются передо мной, стоит нажать на кнопку вызова. Когда доезжаю до нужного этажа и выхожу в коридор, то сразу врезаюсь взглядом в доску почета, на которой когда-то висела и моя фотография. А теперь здесь нет ни одного знакомого мне лица. Не задерживаюсь, поворачиваю налево и буквально сбегаю от грустных мыслей. Мне и без них сейчас тяжело.
Деканат встречает меня размерным клацаньем клавиш клавиатуры. Две девушки, сидящие в разных концах кабинета что-то быстро печатают.
— Прошу прощения, — подхожу к высокой стойке и встаю напротив одной из сотрудниц.
— Да? — на меня поворачивается миловидная брюнетка лет двадцати от силы. Она поправляет очки в черной оправе и внимательно смотрит на меня.
— Подскажите, пожалуйста, с кем я могу поговорить по поводу восстановления? — мнусь с ноги на ногу.
Щеки пылают краснотой от смущения. Почему-то мне дико стыдно, словно у меня на лбу написана причина моего отчисления.
— А какое отделение? — девушка склоняет голову к плечу, внимательно рассматривая меня.
— Очное, — пытаюсь выдавить улыбку.
— Так, давайте посмотрим, — девушка тут же отворачивается к компьютеру. — Назовите фамилию, имя и отчество.
— Дятлова Алина Игоревна, — четко выговариваю каждое слово.
Девушка, видимо, набирает мои данные, потом щелкает мышкой.
— Нет, такой не вижу, — строго произносит она.
— Точно, прошу прощения, — поздно вспоминаю, что так и не поменяла фамилию в документах в институте. — Клязьмина Алина Игоревна.
— А да, такая есть, — спустя минуту девушка кивает. Что-то изучает в компьютере. — Ой, — она ведет мышкой по экрану, а у меня почему-то замирает сердце. — Так у вас уже все, срок давности как раз в этом году истек. Восстановиться можно было в течение пяти лет с момента отчисления. Ваше время прошло в июне.
Эти слова звучат как приговор. У меня была маленькая надежда, но теперь и она испарилась. В груди больно колет.
— Жаль, — тихо выдыхаю.
— Да, теперь только заново поступать, — девушка грустно смотрит на меня.
— Ну что ж, — пожимаю плечами, а у самой внутри все стягивает от грусти. —
