Приручая Серафину - Джиджи Стикс

— Значит, ты ее знаешь?

— Я сказал, что здесь нет никого по имени Розалинда.

За дверью всхлипывают.

— Все, вызываю полицию.

Блядь.

Бросаю взгляд на кухонную дверь, Серафина не выглядывает. Может, наконец научилась слушаться.

— Убери палец с объектива, — кричу.

Ответа нет. Надеюсь, не потому что уже набирает 911. Смотрю в приложение: перед дверью стоит миниатюрная девчонка, черты лица похожи на Розалинду. Не выше Серафины, в толстовке с надписью Tourgis Academy.

Проверяю по камерам, в коридоре больше никого. Приоткрываю дверь на ширину цепочки и давлю в себе порыв затащить ее внутрь.

Я обещал Серафине, что никто не войдет в эту квартиру без ее разрешения.

Девчонка бросается на меня.

— Где моя сестра?

— У меня ее нет. — Отталкиваю ее рукой. — Ищи в другом месте.

— Не ври. Роза писала мне пару ночей назад из «Феникса», что едет к тебе домой.

Стискиваю зубы. Слишком самонадеянно со стороны Розалинды решать, что я приму ее обратно после того дерьма, которое она устроила у моей двери. А уж наглость думать, что я выберу ее вместо Серафины, вообще за гранью.

Я бы захлопнул дверь перед носом у этой девчонки, но лишнее внимание полиции мне не нужно. Она выглядит юной, взвинченной, из тех, что сразу побегут плакаться копам, если я схвачу ее за горло и предупрежу больше не возвращаться.

Чертова Розалинда. Ее фокус с беременностью был уже перебором. Теперь она еще и адрес мой раздает ближайшим родственникам.

— Твоей сестры здесь не было. И нет сейчас.

Лицо девчонки опускается.

— Тогда где она?

— Проследи ее путь. Узнай, где она была, когда писала в последний раз, и начинай оттуда.

Она переминается с ноги на ногу, смотрит на меня снизу вверх, будто я должен знать больше. И она права. Последним, с кем я видел Розалинду, был Чезаре, но я не собираюсь подставлять кузена.

— Это все, что я могу сказать, — говорю я. — А теперь, если не возражаешь, уходи. Мы с девушкой собираемся завтракать.

Ее взгляд опускается, она чешет затылок.

— Ты точно ничего больше не знаешь?

Я резко выдыхаю, в основном от раздражения.

Я не совсем бесчувственный, и девчонка немного напоминает мне сестру. Если Розалинда забилась к Чезаре и забыла написать, что жива, я могу сказать кузену, чтобы напомнил ей отправить смс.

— У тебя есть номер?

Она спускает лямку рюкзака, лезет внутрь, мои пальцы рефлекторно дергаются к пистолету. Но вместо оружия она достает листок, где ее имя и номер уже написаны несколько раз. Отрывает полоску, я беру с кивком и вижу: Миранда.

— Позвоню, если что-то услышу, — говорю и закрываю дверь.

— Спасибо, — доносится с той стороны.

Отхожу от двери, слежу по приложению, как она уходит. Совесть слегка покалывает по краям. Розалинда, конечно, манипулятивная лгунья, но с ее сестрой я мог бы быть и помягче.

Я возвращаюсь на кухню, Серафина уже положила себе завтрак и ковыряет в аппетитной смеси из яиц, бекона и овощей.

— Ты соврал на счет Розалинды, — говорит она, не поднимая глаз.

— Она была просто случайной женщиной, которая слишком привязалась.

— А я для тебя кто? — спрашивает она. — Тоже просто случайная женщина?

— А ты как думаешь? — парирую я.

Ее губы приоткрываются, но слов нет, поэтому я подхожу ближе.

— Ты думаешь, я таскаю случайных женщин к себе домой на несколько дней, убираю за их убийствами, вылавливаю их врагов и предоставляю звуконепроницаемые помещения для мести?

Она отводит взгляд в сторону.

— Посмотри на меня, Серафина.

Она не шевелится, я беру ее за подбородок и поднимаю лицо.

Серафина смотрит прямо, глаза горят.

— Ты не случайная женщина, — говорю я. — То, что было между нами прошлой ночью, это все. Я никогда не встречал женщины, которая бы так полностью меня завораживала, и уже не встречу. Ты — это все, Серафина. Лучше тебя не бывает.

Она опускает голову, будто не верит.

— Эй, я бы сжег весь мир дотла, лишь бы ты была в безопасности.

Ее глаза блестят, грудь быстро поднимается и опускается.

— Тогда почему ты был таким холодным?

Мой взгляд дрогнул. Сейчас не время говорить. Невозможно предсказать, как она отреагирует сразу после напоминания о Розалинде.

Она спросит, когда я понял, что Антон ее тренер, а я вынужден буду признаться, что на следующий день после того, как привез ее сюда. И тогда она начнет бояться, что я отдам ее Антону так же, как Капелло отдал близнецам.

Я не могу сказать, пока Антон не умрет.

Черт, даже если бы я захотел объяснить, что молчал, потому что думал, как убить единственного человека, который был мне отцом, я бы не нашел слов.

— Прости, — хриплю я. — Я боролся с яростью. Услышанное о твоих страданиях заставило меня чувствовать себя бессильным. Хотелось вернуться в прошлое и ворваться в особняк Капелло с автоматами наперевес.

Уголки ее губ поднимаются в грустной улыбке.

— Ты уже вроде как это сделал.

— На пять лет позже, — горько смеюсь я.

— Ты пришел. Это все, что имеет значение.

Утреннее солнце льется в кухонное окно, подсвечивает ее волосы, и она кажется такой маленькой и хрупкой. Хочу воскресить каждого, кто причинил ей боль, чтобы она могла убивать их по одному. Хочу помочь ей вернуть себе власть. Хочу защитить от всего зла мира. Но пока могу лишь прижать ее к себе и никогда не отпускать.

Я притягиваю ее к груди.

— Никто больше не причинит тебе боль, — говорю я, вкладывая в каждое слово всю душу. — Я сожгу весь штат Нью-Олдерни дотла, прежде чем кто-то снова поднимет на тебя руку.

Серафина обнимает меня за талию и прячет лицо у меня под подбородком.

— Я тебе верю, — шепчет она. — Ты тот герой, о котором я мечтала в темноте.

Мы стоим посреди кухни, обнявшись, несколько минут; сердца бьются в одном ритме. Я закрываю глаза, впитывая ее сладкое тепло, и все остальное теряет значение. Есть только она.

Я хочу дать Серафине все, чего у нее никогда не было: защиту, любовь, будущее без страха. Сотру с лица земли все следы Антона, помогу найти последних двоих из ее списка и положу к ее ногам связанного, дергающегося Самсона Капелло, чтобы она могла отправить