Почему ты молчала? - Анна Шнайдер
Первое — разрыдаться.
А второе — вцепиться Игорю Николаевичу в безупречно выбритую физиономию — чтобы не смел воротить от Ксени свой аристократический нос!
121
Яков
В субботу Яков, как и договаривался с Ксеней, забрал и Ваню, и Пашку. Причём старший поехал к отцу вместе с тетрадями и учебниками. Заявил, что учителя уже много всего задали и если он совсем не будет учиться, то станет двоечником. Поэтому Яков ограничился кино и кафе, а потом привёл детей домой: Ваню — учиться, а Пашку — отдыхать, смотреть мультфильмы и собирать пазл, который Яков купил накануне специально, чтобы было, чем занять отпрысков в выходные.
А за ужином, когда сыновья с энтузиазмом поглощали макароны с сыром и купленные в магазине готовые котлеты, Яков предложил:
— Паш, завтра Иришка будет знакомиться с моими родителями. Хочешь присутствовать?
Младший на мгновение застыл, смерил отца мрачным взглядом… и вместо Пашки ответил Ваня.
— Я хочу. Давно не видел бабушку и дедушку.
— Решай, Паш, — продолжил Яков. — Я могу отвезти тебя с утра обратно к маме, а можем вместе поехать в кафе. Как ты больше хочешь?
Пашка дулся и молчал, забыв про ужин. Ваня изучал брата с ироничной улыбкой, а вот Яков, наоборот, старался не улыбаться.
— Я тебя не заставляю, — сказал он, глядя сыну в глаза, которые сейчас напоминали две грозовые тучи — вот-вот молнии в землю ударят. — Я всего лишь спрашиваю твоё мнение. Или ты хотел бы, чтобы я промолчал?
Судя по взгляду, Пашка сам не знал, чего он хотел бы.
— Пошли, Паш, — хлопнул брата по плечу Ваня. — Будем оказывать моральную поддержку бабушке с дедушкой.
— Почему именно им? — удивился младший.
— Да потому что они всю жизнь только с мальчиками общались. Папа — мальчик. Оба внука — мальчики. А тут вдруг девчонка. Да они же не знают, что с ней делать надо!
Яков фыркнул, да и уголки губ Пашки дрогнули, однако улыбку он всё же сдержал.
— Мне кажется, бабушка с дедушкой сами справятся.
— Справятся, — подтвердил Ваня. — Но я хочу им помочь. И в кафе хочу. Об эклерах который день мечтаю. Сегодня хотел взять, а их не было! Облом.
Младший всё-таки улыбнулся, но сразу посуровел.
— Ладно, я с вами пойду. Не хочу один оставаться. И… пап… можно мне новый планшет?
Яков внимательно посмотрел на сына, изо всех сил стараясь ничем не выдать свою радость. Стадия отрицания сменилась стадией торга — это прекрасно.
— Вот ты ушлый пацан, — то ли возмутился, то ли восхитился Ваня. — А больше ничего тебе не надо?
— Пока нет.
— Пф-ф-ф, — закатил глаза старший. — Шантажист! Но вообще идея хорошая. Может, мне тоже что-нибудь у тебя попросить, пап?
— Попробуй, — пожал плечами Яков.
— Тогда я подумаю, — кивнул Ваня и потёр руки, состроив демоническую предвкушающую улыбку.
122
Полина
Перед встречей с бабушкой и дедушкой Иришки, родителями Якова, я уже не волновалась. Точнее — я не волновалась до тех пор, пока Яков не сообщил мне, что вместе с родителями приедут Ваня и Паша. Ладно — Ваня, он относился к Иришке благосклонно, а вот Паша… Не испортит ли он моей девочке встречу с новоприобретёнными родственниками?
Оказалось, я ошиблась. Впрочем, в нашем случае я ошибаюсь даже слишком часто. Это Яков поступает правильно, а я часто делаю глупости. Даже восемь лет назад он поступил правильно с точки зрения здравого смысла — просто ум с сердцем в итоге оказались не в ладу, и отношения с женой у него так и не наладились.
В общем, Паша не только ничего не испортил — он, оказавшись среди родных людей, смог как-то легче и проще принять моё присутствие в жизни Иришки. Подозреваю, поэтому Яков всё и затеял — надо же было нам как-то законтачиться! В подобных условиях, когда рядом с Пашей сидели Яков, бабушка, дедушка и Ваня, мальчику оказалось несложно научиться спокойно относиться ко мне. И если поначалу он смотрел настороженно — как и все дни с момента раскрытия Яковом правды, если видел меня в школьном дворе, — то к концу встречи даже расслабился. Не развеселился, не начал шутить и безудержно смеяться — просто перестал смотреть вокруг себя насупленно, словно волчонок в клетке. Видимо, осознал всё-таки, что не происходит ничего катастрофического. И что он по-прежнему в центре внимания ничуть не меньше, чем Иришка.
Да, спасибо и Якову, и его родителям, и Ване — они все, зная, из-за чего переживает Паша, стремились вовлекать мальчика в общую беседу, не оставлять где-то на обочине жизни. Игнорируя мрачные поначалу взгляды, Пашу тормошили — и он постепенно оттаял. Да и как не оттаять, когда Яков разорился и повёл нас в кафе с шикарной детской зоной — пиратским кораблём, где можно было носиться, съезжать с горок, лазать по лестницам-канатам, крутить штурвал и смотреть в чёрные бинокли с рисунком из черепушек? Подозреваю, что подобный антураж Яков выбрал именно из-за Паши — Иришке подошло бы и что-нибудь менее пиратское, девочковое, — но ему было важно выманить сына из-за угла и заставить его шевелиться. Когда тебе семь лет, просто невозможно долго дуться, если за твоей спиной — пиратский корабль с рваными парусами, официанты несут на обед «куриную лапшу в черепушке», а на десерт — пирожное «Щупальце морского чудовища».
— Откуси кусочек от Ктулху, откуси! — шутил Ваня, подмигивая брату, который к тому времени совсем расслабился, набегавшись по кораблю вместе с Иришкой, и вид имел не хмурый, а довольный.
— Ктулху? Что это? — поинтересовалась Иришка, и Ваня поднял брови.
— А ты не знаешь?
— Не-а.
— О-о-о! — Ваня потёр ладони друг о друга и начал рассказывать.
В общем, да — дети поладили. Не знаю уж, будут ли они крепко дружить в дальнейшем, но то, что Паша не станет задирать Иришку в школе — теперь уже точно.
А я поладила с Ольгой Витальевной и Михаилом Александровичем. Всё-таки Якову есть в кого быть деликатным — его мама оказалась именно такой, и когда Михаил Александрович в отсутствие Паши и Иришки собрался обсуждать со мной, почему я молчала в течение почти восьми лет, шикнула на него
