Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс
— Моя дорогая, — прошептал он, заливаясь разными оттенками пунцового. — Мои глубочайшие извинения, если я чем-то огорчил вас со своими скудными дарами.
— Вы никогда не сможете меня расстроить, Руперт. — Оливия похлопала его по руке. — Но есть так много молодых певцов, которые расцвели бы под такой поддержкой, которую вы мне оказали.
Тад не мог удержаться.
— К тому же налоговая служба не будет их беспокоить так, как ее.
Оливия быстро извинилась за них обоих.
— Тебе не обязательно было это говорить, — прошипела она, утаскивая его прочь.
— Именно такие тихие людишки оказываются серийными убийцами.
Всего на мгновение они обменялись быстрыми улыбками, но потом Тад вспомнил, что злится на нее, и стер свою.
— Мне очень жаль, — прошептала Оливия. — Я бы не причинила тебе вреда ни за что на свете.
— Ты и не причинила, — огрызнулся он в ответ.
Она сжала его руку. Вот и все. Просто сжала.
Вернувшись за стол, Оливия поболтала с Бриттани по-английски и с Люсьеном по-французски. Дирижер Муни подошел к столу, и они заговорили на итальянском. А потом, твою мать, не перешла ли она на немецкий, когда появился старый чувак с тростью с серебряным набалдашником?
Черт, Тад скучал по ней. Он ни с одним человеком не был настолько на одной волне. Ни с одной из его бывших девушек. Ни с приятелем или товарищем по команде. Ни с кем.
Он должен взять себя в руки. Оливия сказала, что любит его, но он на ней не женится. Это был бы еще тот кошмар — прожить свою жизнь как мистер Оливия Шор. Ему всего-то и хотелось, чтобы они какое-то время были вместе. Просто вместе. Ничего сложного. Почему она не могла этого понять?
Тад почти не ощущал вкус еды: филе с какими-то креветками. Пока Лив и Бриттани болтали, он в основном разговаривал с Жюлем, интересным парнем, который был большим фанатом европейского футбола. Тем не менее, Тад хотел привлечь внимание Лив к себе. Между ужином и десертом в комнате потемнело, и появилось видео студенческой музыкальной программы. Оливия прошептала Бриттани что-то о дамской комнате и извинилась. Он не осознавал, что смотрит ей вслед, пока не поймал сочувствующую улыбку Бриттани.
— Ты не должен был уходить от нее, — прошептала она.
Тад не сказал ей, что все наоборот.
* * *
Оливия не собиралась пропускать просмотр видео внеклассной музыкальной программы, но сказывался ее запой две ночи назад: потом пришлось утолять одолевавшую ее жажду. Она вошла в дамскую комнату и увидела Мариель Маршан, моющую руки у раковины. Мариель прохладно кивнула ей в зеркале.
— Вы сегодня прекрасно выглядите, Оливия.
Чего не скажешь о Мариель. Хотя черное платье и блестящие украшения она носила со всей элегантностью истинной француженки, ее кожа выглядела желтоватой, и Мариель казалась усталой.
— Спасибо. Платье и у вас красивое, — честно ответила Оливия.
— «Шанель». — Брошенное слово прозвучало грустно, почти с горечью, будто она описывала свое душевное состояние вместо имени роскошного дизайнера. — Полагаю, вы уже слышали, что кампания Анри имела потрясающий успех. Ужасно дорого, конечно, но продажи продукции «Маршан» выросли вдвое. Для него это триумф.
— Я не слышала.
— Анри ничего вам не говорил? — Мариель схватила полотенце. — Он всегда был намного лучше, чем я.
Оливия воздержалась, чтобы не согласиться.
— Люсьен воспитал нас обоих в традициях Маршана, но, похоже, Анри умнее меня.
Оливия отступила в сторону.
— Я рада, что кампания проходит так хорошо, но я знаю, что для вас это, должно быть, непростое время.
— Я амбициозная женщина, вы сами это понимаете. — Она вытирала руки полотенцем, будто скребла их. — Пресс-релиз выйдет завтра. Люсьен уходит в отставку в сентябре, и Анри займет пост президента и генерального директора, а я продолжу выполнять функции финансового директора.
— Ясно.
— Моя карьера — для меня все. Вы понимаете. Вы такая же, как я. Наша карьера — это наша жизнь. Женщины, имеющие мужей и детей, — с ноткой презрения произнесла она, — позволяют себе отвлекаться от своих целей, но не мы. Мы не упускаем из виду то, чего хотим.
Оливии не нравилось, когда ее помещали в одну категорию с Мариель.
— Вы умная женщина, Мариель. Я уверена, что вы приспособитесь.
— Я не хочу приспосабливаться! — Мариель скомкала полотенце и выбросила его в мусор. — Я хочу руководить!
Дверь за ней закрылась.
«Успешные люди должны уметь приспосабливаться», — подумала Оливия.
На протяжении всей своей карьеры она училась быть гибкой — к новым режиссерам, разным постановкам, разным учителям. Она хорошо адаптировалась, о чем не особо задумывалась до этого самого момента. Покончив с делами в туалете, Оливия шагнула в пустой коридор. Фоном играла музыка из видео, а свет казался более тусклым, чем когда она вошла. Повернув в коридор, ведущий обратно в Главное фойе, она пожалела, что ей придется возвращаться к столу. Если бы она только могла уйти домой сейчас. Если только… Кто-то схватил ее сзади. Прежде чем Оливия успела закричать, грубая рука зажала ей рот.
Глава 20
Все произошло мгновенно. Оливию потащили за угол в пустынный коридор, который вел в зону технического обслуживания здания, а там втолкнули в какую-то кладовку. Напавший, крепкий и сильный тип, рукой зажимал Оливии рот, заглушая ее крики. Дверь чулана захлопнулась, заперев их обоих в окружении запаха каких-то химических испарений и резины.
Платье сковало ноги, когда Оливия попыталась вырваться. Громила прижал ее лицом к стене, и, не отнимая руку ото рта, неудобно задрал назад ей голову.
В спину уперлось колено, удерживая Оливию на месте и не давая увидеть напавшего. До слуха доносилось хриплое дыхание. Бандит схватил ее за пальцы. Стащил кольца. Она задохнулась, услышав, как те свалились на пол. Ядовитое кольцо сидело плотнее и не снималось. Он перешел на египетские манжеты и сдернул их, оцарапав ей запястья. Потом потянулся за ожерельем, но на шее украшения не было.
Следующей наступит очередь серег. Осознание того, что их вырвут с мочками ушей, вызвало у Оливии новый приступ страха. Она изо всех сил двинула назад локтем. Крякнув, бандит отступил ровно настолько, что она смогла развернуться.
И уставилась в лицо Тутанхамона.
Мерзавец прятался за маской. Ее
