Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2 - Мария Клепикова

— Алёна, — поинтересовался дед Андрей, — всё готово к свадьбе?

— Вроде бы — да, — буднично ответила я.

Подобные разговоры уже привычно вызывали у меня апатию. Вот даже не знаю: радоваться или рыдать, но я — реалистка. Взвесив все «за» и «против», глупо было бы упираться, как баран.

Иллюзий на счёт Ветроградова я не имела (и даже сегодняшнее пробуждение меня с толку не сбило): ну не может такой человек, как он, резко измениться. Просто представила себя в прошлые века, когда мужа и жену не выбирали, а вступали в брак по решению родителей. И пусть у меня совсем иная ситуация — результат тот же.

Ни я, ни Ветроградов не по собственному желанию вынуждены стать семьёй.

— А ты уже решила, откуда тебя забирать будем? — любопытничал дед Андрей.

— В смысле? — не поняла я, накладывая ему добавку.

— Ну как же: нельзя жениху и невесте видеться до свадьбы. Кирилл должен забрать тебя из родительского дома, а так как это невозможно, то нужно решить, откуда будем тебя выкупать.

— Блин, дед, ты веришь в приметы? Фу, не ожидал от тебя такого. Это ж так по-бабски! — усмехнулся Ветроградов, качая головой и переводя взгляд на меня, следя, как я отреагирую.

А что я? Мне эта идея совершенно безразлична, поэтому скривила нос ему в ответ. Думал, я в ладоши от радости захлопаю?

— Так я об Алёне и думаю, — перевёл на меня стрелки дед Андрей. — Для женщин такие детали очень важны — уж я-то знаю.

— Ой, да ладно, — закатил глаза Ветроградов. — Поди Вика все уши прожужжала. Вечно лезет не в своё дело.

— А ну рот закрыл, сопляк! — прикрикнул на него дед Андрей, но не со злобой. — Свадьба должна состояться по всем правилам — и не спорьте, — добавил он, глядя уже на меня, заметив скривлённое лицо. — Это сейчас вы фырчите, а годы пройдут, всё устаканится, и будете уже по-другому смотреть на всё. Ну, так что, Алёна?

— Да мне всё равно, — обречённо ответила я.

Изучить натуру упрямого мужчины я успела, как и то, что Ветроградовы решают всё в единоличном порядке. Пока.

В голове возникла дерзкая мысль: «Это пока вы мне рот затыкаете, а вот стану тоже Ветроградовой, тогда зубы покажу». От этого стазу стало немного веселее, но внешне я это не выдала.

— Тогда я этот вопрос возьму на себя, — довольный дед Андрей с победным видом воззрел на внука. — А с тебя букет для Алёны. Надеюсь, не забыл?

— Забудешь тут, — выдохнул Ветроградов. — Милана как бельмо на глазу с напоминанием об этом букете. Тебе кактус подойдёт, дорогая?

Язвительно сложив ладони в форме сердечка, поинтересовался он, всеми силами изображая сладкую улыбку. Ну вот — настоящий Ветроградовов вернулся — видать утром реальность со сном попутал. Да и я тоже.

— Я даже на ковыль согласна, — не растерялась я, несильно рассмеявшись, — в самый раз будет.

Наш тон был похож на шуточный: мы всеми силами изображали примирение — будь то совместные поездки или вот такие семейные застолья. Изображать любовь до гроба смысла не было: дед Андрей мигом раскроет нашу фальшь. Хотя. Я не знала, как на самом деле вести себя с Ветроградовым — либо хорошо играет, либо… ответа на «либо» у меня не было. Будь, что будет.

— Всё у вас шуточки, — дед Андрей по всей видимости попался на нашу удочку, а может специально не стал заострять внимание. Несмотря на мнимое перемирие, в воздухе витала вероятность грозы.

После трапезы я забрала пустую посуду обратно и вернулась в свою комнату. Свадебное платье лежало в коробке в шкафу. Не знаю, что на меня нашло, но я захотела на него посмотреть. Тонкая лёгкая ткань приятно ощущалась кожей, когда я проводила по нему рукой.

Достав из коробки, я подошла к напольному зеркалу и приложила платье к себе. Что ни говори — а красивое. Я временно откинула его на кровать и, подняв волосы, вновь приложила. Да, так гораздо лучше смотрится, нежели с распущенными. Видимо придётся согласиться с Викой и пригласить её знакомого парикмахера.

— Алёна…

За открывающейся дверью послышался голос Ветроградова, и я машинально сунула платье под покрывало на кровати. Не то, что бы я верила в приметы — просто не хотела давать ему повод для шуток.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты чего это? — удивился он, обратив внимание, как я верчусь перед зеркалом. Ну да, смешно получилось, а ведь чуть не спалилась. — Красуешься на себя любимую?

— Разумеется. Должна же я как-то скрасить предстоящую похоронную процессию, — «сладко» ответила я. — Ты чего хотел?

— Да ничего особенного, — немного растерянно признался Ветроградов. — Просто… А правда, какие цветы тебе подарить?

Вот уж удивил, так удивил. У меня даже слов не было. Но, если честно, неожиданно приятно услышать эти слова.

— Не знаю, — я тоже растерялась и немного улыбнулась. — У меня нет любимых цветов. Доверься флористам или Милану возьми — она лучше меня тебе подскажет.

* * *

Наконец наступил день «С».

Страдания, слёзы, сожаления, самообман, самовнушение, самобичевание, самоистязание (продолжать можно бесконечно), но никак не счастье, соединение, связь, семейственность и, наконец, — сама свадьба.

Фальшь. С ног до головы — сплошная фальшь, которую нам с Ветроградовым предстоит сыграть.

По настоянию деда Андрея ночь накануне я провела в доме Пелагеи Витальевны. Признаться, эта идея мне совершенно не понравилась — я почему-то побаивалась эту женщину. Ладно, хоть Вика с Анечкой тоже у неё были.

Благодаря ним я не чувствовала себя излишне подавленной, а ведь ближе к вечеру меня начало так трясти, что зуб на зуб не попадал. И вовсе не от холода.

Аня, эта милая девочка, неосознанно отвлекла меня из этого состояния, нагнанного моими же мыслями, пристав к нам с варениками — сделай ей их и всё тут. Покупные эта каприза кушать отказывалась, и вот мы вчетвером сидели за кухонным столом и лепили «вареники», создавая специально для малышки нестандартные формы в виде животных.

Нельзя сказать, что я устала, но спать с Аней мы пошли вместе. Точнее я пошла укладывать её, читая книжку, да так и уснула. Причём быстрее, чем сама девочка. Об этом Вика мне с улыбкой рассказала с утра.

Обычный лёгкий завтрак быстро перешёл к нарядам. Аня в числе первых надела милое сиреневое платье с мелкими цветочками и крутилась перед зеркалом, поправляя крупные локоны, что были накручены на бигуди на ночь, а вот