Развод. Цена твоей измены - Ира Дейл
Потому что первое в следующий момент я чувствую толчок, спиной ударяюсь обо что-то твердое, воздух выбивает из груди.
Распахиваю веки и тут же встречаюсь с разъяренными голубыми глазами мужа, который нависает надо мной.
— Что ты о себе возомнила? — рычит муж прямо мне в лицо.
Глава 8
Страх ледяной волной прокатывается под кожей. Замерзаю изнутри, на позвоночнике выступает холодный пот. Дыхание спирает. Горло сжимается. Смотрю в пылающие бешенством глаза Германа и понимаю, что совершила самую большую ошибку в жизни. Не сегодня, когда бросила в мужа свечу, а в день нашей свадьбе, поставив свою подпись на документах о регистрации брака.
Как я раньше не замечала монстра, который все это время жил в Германе? Неужели, я была настолько слепа? Или просто никогда не перечила ему, поэтому не давала повода «ослабить цепь»?
Да, какая разница?
Сейчас главное — выбраться из лап мужа невредимой. И я говорю не только об этом моменте, из-из которого плечи отнимаются, ведь сильные пальцы впиваются в кожу, но и о браке в целом.
— П… пусти меня, — голос звучит слабо, желудок от страха стягивается в тугой узел.
Мне приходится бороться с накатывающей волнами тошнотой, иначе… могу спровоцировать мужа еще больше. Судорожно втягиваю в себя воздух. Вот только горечь все равно оседает на языке. Глаз от мужа отвезти не могу, поэтому вижу, как уголки его губ растягивается в хищную ухмылку.
— Пустить? — Герман нарочито медленно приподнимает бровь. — А может…
Герман разжимает пальцы одной руки — жар сразу же охватывает плечо. Но моментально притупляется, ведь холодная волна страха смывает все чувства. Вместо того, чтобы внять моей просьбе, муж кладет ладонь на мою грудь. Сильно сжимает. Шиплю.
— Почему я должен тебя отпускать? — язвительность пропитала голос Германа. — Разве не из-за этого, весь сыр-бор? — он резко отпускает грудь, скользит ниже.
Паника захватывает мозг, кончики пальцев зудят. Я превращаюсь в оголенный нерв, и стоит до него дотронуться, как он просто лопнет. Меня с ног до головы заливает самое настоящее отчаяние.
Нет. Пожалуйста. Нет.
Герман касается моего живота. Я тут же прихожу в себя.
В голове звучат слова мужа: «… от пуза избавиться не можешь, как я должен тебя хотеть?».
Силы резко возвращаются ко мне.
Поднимаю руки. Толкаю мужа в грудь. Он, не ожидавший такого подвоха, сначала шатается, а потом отступает.
Небольшого расстояния, образовавшегося между нами, хватает, чтобы я кинулась в сторону, высвобождаюсь от хватки мужа. Плечо печет, ноги немеют.
Вот только я успеваю сделать лишь шаг к двери, как грубые руки смыкаются вокруг моей талии. Воздух застревает в груди, когда чувство невесомости наполняет тело. Немой крик срывается с губ, стоит осознать, что муж меня куда-то бросил.
Готовлюсь к жесткому приземлению, очередной волне боли, но… отпружиниваю от матраса. Вот только это не помогает успокоиться. Стоит приподнять голову, замечаю, как муж, словно зверь, хищно приближается ко мне.
Отталкиваясь пятками от матраса, начинаю отползать. Вот только локти то и дело соскальзывает с бордового бархатного пледа, который я сама когда-то выбирала. Жаль, что далеко уползти не получается, как Герман бросается на меня, хватает за лодыжку, дергает на себя.
Падаю на спину, из меня выбивает весь воздух. Паника охватывает меня полностью. Начинаю дергаться, брыкаться. Хватаюсь за покрывало, пытаюсь отодвинуться подальше. Но Герману плевать на мое сопротивление. Он просто сильнее дергает меня на себя. Залазит на кровать, забирается на меня, придавливает к кровати, руками упираясь в матрас с двух сторон от моей головы.
Тело деревенеет, страх острыми иглами проникает в каждую мышцу.
Дыхание застревает в груди.
Встречаюсь с глазами мужа, который стали темнее грозового неба, и понимаю — Герман не в себе. Не знаю, что стало с ним, но место мужчины, которого я без памяти любила, занял монстр, готовый растерзать свою жертву на мелкие кусочки, лишь бы сломить ее.
Зажмуриваюсь.
Не хочу видеть мужа. Не хочу знать, что он со мной сделает.
Просто надеюсь, все пройдет быстро.
Пожалуйста…
— Открой глаза, — рык Германа заполняет мозг.
Нет! Я не буду ему подчиняться!
Вот только не проходит и секунды, как чувствую пальцы, касающиеся моего лица. Впиваюсь зубами в язык. Во рту разливается металлический привкус, но я не обращаю на него никакого внимания.
Сейчас все мое внимание заполняет шершавые пальцы, скользящие по моим губам.
— Смотри на меня, я сказал, — дергает меня за подбородок, встряхивает. Мозг будто болтается в черепе, боль стреляет в висках. Распахиваю глаза, вижу лицо мужа. Оно почему-то покрыто черными точками.
— За что ты так со мной? — спрашиваю на выдохе, не выдержав.
Герман хмыкает.
— Ты же ныла в последнее время, что в наших отношениях пропала искра, — его глаза сужаются, — давай ее возвращать.
Я даже пискнуть не успеваю, как Герман отпускает мой подбородок, скользит пальцами по моей шее. Обхватывает ее, сжимает.
Паника возвращается с новой силой.
— Нет, пожалуйста, — сиплю от рыданий, подкатывающих к горлу. — Не нужно…
— Не нужно? — язвительный голос мужа проникает в заполненный паникой разум. — Разве не из-за этого ты сегодня скандал устроила? Ну, увидела меня с другой, могла бы просто уйти. Вернуться домой и жить себе спокойно. Нет же, нужно было обязательно вынести мне мозг, — отпускает мою шею, скользит рукой ниже. — Теперь тебя ждет расплата.
Герман проскальзывает по моему боку, пальцами задевает грудь.
Кажется, я умираю изнутри. Все еще смотрю на мужа, вижу его жестокие глаза, но не чувствую ничего. Словно душа покидает, оставив лежать на кровати лишь оболочку, придавленную тяжелым телом.
Герман же не останавливается, исследует каждую клеточку моего тела, пока не находит край футболки. Забирается рукой под нее, касается моего живота. Кривится.
— Ты мне противна, — убирает руку, пару секунд с презрением смотрит на меня, после чего отталкивается от кровати. Встает. Я же не двигаюсь. Боюсь, даже пошевелиться. — У тебя было два года, могла хотя бы в порядок себя привести. Но нет же, играла роль “мамочки”, превращаясь в лохундру, которых вокруг полным полно, — смотрит на меня с отвращением. — Тебе некого винить, кроме себя, что я нашел кого-то “посимпатичнее”, чтобы удовлетворять свои потребности, — выплевывает муж.
Секунду пронзительно смотрит на меня, после чего разворачивается и идет к выходу из спальни. Но открыв дверь, застывает в проеме.
— У тебя два дня, чтобы подумать, — Герман бросает через плечо, не оглядываясь, — либо мы разводимся и ты останешься с голой задницей и без дочери, либо засунешь свое своенравие в
