На седьмом небе - Лора Павлов

Папа усмехнулся:

— Спасибо. Мне тоже не нравится, как все это устроили, но уверен, что это интриги Рэндалла. У меня есть вера, что владельцы поступят правильно.

— Мужики любят давить на женщин, — вскинула бровь Лулу. — Ну, не вы, мистер Гейбл. А этот Рэндалл с самого начала завидовал нашей девочке.

— Согласна, — вздохнула Хенли. — Давайте есть мороженое и обсуждать, как сильно мы его ненавидим.

— Ну, а я пойду. Вам нужно побыть вместе. Спасибо, что приехали для моей девочки, — сказал папа и крепко прижал меня к себе. — Люблю тебя, Элс. Позвоню завтра. Постарайся уснуть.

— Хорошо. Люблю тебя, папа, — я закрыла за ним дверь и вернулась на диван.

— Кларк звучал совсем отчаянно, когда звонил, — заметила Эмилия, садясь рядом.

Ком подступил к горлу. Кларк знал, что мне нужно. И хоть я попросила его уйти, он сделал так, чтобы со мной были они.

Он любит меня. И это значило все.

Я не знала, что ждет нас дальше, но сомнений в его любви у меня не было.

Лулу протянула мороженое, Хенли принесла четыре ложки.

— Ну, выкладывай все как было, — сказала Хенли.

Я начала с того момента, как меня вызвали к Себастьяну. Они слушали, плакали вместе со мной и злились за меня. У меня никогда не было таких подруг. Они не осуждали, а просто поддерживали.

— Это полный бред. Если тебя уволят, приходи ко мне в MSL, пока не решишь, чем хочешь заняться, — сказала Лулу, обняв меня. — И если я когда-нибудь встречу Рэндалла, пну его между ног за то, что он сказал.

— Он ведь залез к тебе в стол и забрал блокнот. Разве это не нарушение? — спросила Эмилия.

Хенли листала контракт.

— Это могло бы стать основанием для увольнения, но придется доказать, что он украл. А он утверждает, что нашел.

— Мне так жаль, Эл, — Эмилия положила голову мне на плечо. — Любовь больно ранит, да?

— Ну, не знаю насчет любви, но это мороженое явно не идет мне на пользу. Кажется, у меня непереносимость лактозы, — простонала Лулу, уткнувшись в другое плечо.

— У тебя нет непереносимости. Ты просто сожрала целый контейнер мороженого с мармеладными мишками. Тут кого угодно скрутит, — рассмеялась Хенли.

— Согласна. Мишки в мороженом — преступление, — вставила Эмилия и посмотрела на меня.

Я попыталась улыбнуться. Их присутствие согревало, но тяжесть на груди оставалась.

Я скучала по Кларку. И если придется искать работу в другом городе, как мы тогда сможем быть вместе? У него постоянные выезды, перелеты… Мы почти не увидимся.

С губ сорвался всхлип, и все трое встревоженно обернулись.

— Черт, девочки, отвлекающий маневр с мороженым не сработал. Нашей подруге нужно просто выреветься, — сказала Лулу, обнимая меня. — Мы рядом. Плачь, сколько нужно.

И я именно это и сделала.

33

Кларк

Я уважил просьбу Элоизы держаться подальше, но почти не сомкнул глаз. Был благодарен, что Хенли, Лулу и Эмилия остались с ней — они написали пару сообщений, что она держится.

Но это было неправильно. Совсем неправильно.

Я должен был быть рядом.

На тренировку сегодня я не собирался. Не видел смысла: почему я могу приходить на работу, а она — нет? Налил себе кофе и глянул на телефон: сообщения от братьев, сестры, кузенов и ребят из команды.

Провел рукой по лицу. Не хотелось говорить ни с кем, кроме одной единственной, которая сама не хотела говорить со мной.

Раздался стук в дверь. Я рванул открыть, в глубине души надеясь, что это Элоиза. Но знал, что нет. Она не позволит нам встретиться сейчас. Она всегда думает о других больше, чем о себе.

На пороге стоял тренер Гейбл. Я приподнял бровь.

— Привет, тренер. Не ожидал вас увидеть.

Он прошел мимо меня.

— А вот и я. Пришел убедиться, что ты пойдешь на тренировку.

— Не пойду. Это будет неправильно.

Он прошел на кухню, налил себе кофе и кивком позвал меня к столу. Предложил подлить и мне.

— Нет, спасибо, — сказал я, садясь напротив.

— Что именно будет неправильным?

— Моя девушка не может выйти на работу, потому что мы вместе, а я должен выходить, как ни в чем не бывало? — я пожал плечами.

— Потому что жизнь несправедлива, — ответил он.

— Вот и все?

— Просто правда, — он отставил кружку. — Слушай, я согласен с тобой. Это неправильно. Поэтому мы пойдем туда вместе. Узнаем, что происходит. Рэндалла там не должно быть. Может, Себастьян вызовет тебя и объяснит ситуацию.

— Позвонить он может так же, как и Элоизе.

— Кларк, я ценю твою преданность. Если ее уволят, я тоже соберу свои вещи. Но прямо сейчас она попросила, чтобы я пошел на тренировку, и велела проследить, чтобы ты пошел тоже. Так что идем. Потому что она любит нас обоих и хочет этого.

— Хоть с вами она и говорит, — вырвалось у меня.

— Только не начинай жалеть себя. Ты один из лучших хоккеистов лиги. Не дело тебе вести себя как сопливый мальчишка, — он усмехнулся. — Такой вид рушит образ крутого профи, понимаешь?

— Да плевать я хотел на этот образ, — выдохнул я.

— Знаю, сынок. Но речь не о нас. Это ради нее. Мы не поможем ей, сидя дома и киснув. Так что марш переодеваться. И приготовься пробежать пару лишних миль.

— За что? — я опешил.

— За то, что не сказал мне, что любишь мою дочь, — он встретился со мной взглядом.

Я кивнул.

— Я облажался. Я должен был.

— Верно. А теперь должен ей это. Она лишена права выйти на работу, а у тебя оно есть, и она хочет, чтобы ты был там. Так что хватит ныть и двигайся.

Я мигом переоделся, схватил сумку и пошел за ним.

— Сегодня едешь со мной, — сказал он, открывая машину.

— Почему?

— Потому что все должны видеть, что мы едины. Пока решения нет — мы показываемся вместе. Если уволят мою дочь — мы оба можем уйти. Но уйдем вместе. И пусть это увидят Рэндалл, Себастьян, отдел кадров, твои товарищи. И главное — она. Она должна знать, что мы за нее горой. Это и есть семья, — сказал он, садясь за руль.

— Черт возьми, так и есть, тренер.

Мы приехали в тренировочный центр. Парни смотрели на нас с жалостью, и я понял — слухи уже облетели команду.

Тренер приподнял бровь: мол,