Это все монтаж - Девор Лори
Отзывы на «Goodreads» на книгу «Конец Пути» Жаклин Мэттис
Jane Austen lover4
★ ★ ★ ★ ★
Из принципа не собираюсь это читать. Жак Мэттис страшная сука на «Единственной»
Skelly
★ ★ ★ ★ ★
Жак продает свои отмененные книжонки на «Единственной»:
[gif-ка с мультяшной лисой, наряженной как попрошайка и трясущей пустой жестяной кружкой]
stealth cow
★ ★ ★ ★ ★
Как же мне надоела главная героиня и ее плохие решения. У нее даже жизнь не тяжелая. Главный мужской персонаж – нормальный, наверное, и в некоторых местах было горячо, но я не собираюсь тратить с трудом заработанные деньги на истории о мелочных сучках, страдающих от экзистенциальной тоски!!!!! Концовка НЕ СТОИЛА путешествия.
24
Почти[48]
– Маркус сделает тебе предложение, – сообщает мне Генри. Я сижу в своем коттедже в тени Севенн. Абсурдная новость для абсурдного места: за панорамой окон сплошь синее небо и горные вершины, увенчанные снежными шапками. Генри только вошел, и его голос звучит мрачно, намекает на скрываемый им гнев. Он встает у меня за спиной, и мне приходится неловко вывернуться, чтобы поднять глаза на его взволнованное лицо.
Я молчу. Вчера продюсерская команда отвезла меня в отель в Шантийи, где, в подготовленном помещении, я познакомилась с родителями Маркуса: с отцом, который перешел в ремиссию, и матерью. Они показались очень приятными людьми, и от всего происходящего мне сделалось тошно. Потом мы отправились на последнее свидание, включавшее в себя прогулку на воздушном шаре среди захватывающих видов и пикник в одном из самых красивых мест, что мне доводилось видеть. Я возненавидела каждую секунду этого свидания.
К неизбежному решению Маркуса сделать мне предложение я готовилась с самого нашего разговора в Париже.
– Наверное, проверяет нас на прочность, – наконец отвечаю я, беру журнал и листаю страницы. Все статьи – на французском, так что да, он нужен мне только в стервозных целях.
Генри обходит мое кресло и становится передо мной.
– Кажется, ты меня не до конца поняла. Шоу на этом закончится. Он сделает тебе предложение. Если откажешь, он будет играть грязно и запросто раскроет все наши секреты. Согласишься – вы станете знаменитой парочкой. Получится чертов бедлам.
– Возможно, это к лучшему, – говорю, перелистывая страницу. – Отлично скажется на моей карьере, разве нет?
– Да что на тебя нашло? – спрашивает Генри. Я чувствую, как он сверлит меня взглядом, мне даже смотреть на него не приходится. Он кладет руку на журнал и останавливает меня. – Ты что, хочешь, чтобы Маркус сделал тебе предложение?
Захлопываю журнал и бросаю на кофейный столик. Поднимаю глаза.
– С каких это пор тебя волнует, чего я хочу?
Он озадаченно на меня пялится.
– Ты продюсер, – говорю я, – используй свои продюсерские навыки, чтобы Маркус выбрал Кендалл.
– Ты что, серьезно? Маркус выберет тебя, просто потому что мы с тобой вместе.
– И что же я, по-твоему, должна делать? – спрашиваю, сложив руки на груди. – Чего это ты вдруг разволновался?
– О чем ты сейчас?
– Я? О прошлой неделе. О том, как раз за разом умоляла тебя отпустить меня с этого шоу. Теперь дело уже пахнет керосином, ты рискуешь по-настоящему меня потерять и вдруг сделался ой каким заботливым!
Его лицо меняется, на миг теряя весь гнев.
– Я всегда заботился о тебе, – говорит он.
– Но недостаточно. Не настолько, чтобы отказаться от своей истинной любви. Этого шоу.
– Это бред, и ты сама это знаешь. – Он отворачивается от меня и садится на банкетку у одного из громадных панорамных окон. Он живописен в своей задумчивости. Я смотрю на него, такого уязвимого, пускай всего на миг, и почти теряю боевой запал.
– Я не знаю, почему хотел, чтобы ты осталась, – наконец признается он, поднимая на меня глаза.
– Потому что ты знал, что так получишь отличное шоу.
Он выдыхает.
Я поднимаюсь с кресла и подхожу к Генри, сажусь к нему лицом, подбирая одну ногу и свешивая другую. Мы снова так близко.
– Взгляни на меня, – говорю, цепляя его за подбородок. Он сглатывает и поворачивается ко мне. Я чувствую, как бьется его сердце.
– Признайся, что не хочешь, чтобы я с ним обручалась, – говорю я, чуть подаваясь вперед. – Скажи мне отказать ему. Скорее всего, он нас раскроет, но разве это не лучший из возможных исходов?
– Что это? – устало спрашивает Генри, хмурясь. – Какой-то ультиматум?
Я сохраняю нейтральное выражение лица.
– Нет, Генри. Это простая просьба. Скажи, что не хочешь, чтобы я обручалась.
Он отводит взгляд и отдаляется.
– Зачем ты это делаешь?
– Почему ты не можешь сказать такую простую фразу? – спрашиваю я.
– Потому что это меня не касается! – Он не то чтобы кричит, но его голос достаточно громок, чтобы заставить меня дернуться и подняться с места.
– Естественно, это тебя касается! – кричу я, и назревающий конфликт доставляет мне удовольствие. – Господи, Генри, после всего, что с нами было, я всего-то попросила тебя сказать: «Жак, я не хочу, чтобы ты с ним обручалась», – а ты не можешь.
– Могу, – настаивает он.
– Но не скажешь.
– Не вижу в этом смысла. Не знаю, куда это приведет.
Качаю головой.
– Какой же ты трус. Ничего не сделаешь, если у тебя нет как минимум трех путей отступления.
– Ты меня не понимаешь, – говорит он тише, мягче. – Мне просто нужно немного подумать. Все разворачивается совсем не так, как я представлял.
– Потому что ты нас больше не контролируешь! – кричу в ответ, ни капельки не успокоившись. – Тебе всегда нужно время, чтобы вернуть нас на путь, который ты спланировал, но теперь я – настоящий человек, и решаю сама за себя, и Маркус тоже, и тебя это не устраивает.
Я возвращаюсь к креслу, в котором сидела, когда он пришел, прижимаю ноги к груди и сжимаюсь.
– Может, нам с Маркусом суждено быть вместе, потому что мы оба наконец раскусили твой обман.
– Жак, – начинает он, но даже мне ясно, что говорить он не хочет.
– Пошел. Прочь. – Снова беру журнал и жду его возражений.
Он не возражает. Ждет, наверное, две минуты, по продюсерской привычке, не передумаю ли я, не скажу ли еще чего-нибудь. Я молчу, так что он уходит, и я слышу, как за ним захлопывается дверь.
Я в одиночестве.
День моей помолвки начинается как обычно.
Солнце встает на востоке и заливает светом домик во французской сельской местности, но я все равно не спала. Пью свой кофе, завернувшись в одеяло и сидя у окна, просто наблюдая. В таком виде встречаю заявившихся ко мне Генри и Джона, а также команду стилистов и визажистов, впервые с первого вечера в особняке.
– Ты сделала это, Жак, – говорит Джон.
– К твоему вящему ужасу, – почти не ядовито отвечаю я.
Джон не спорит.
– Любовь – это хаос, – говорит он. – Я рад за тебя. Мне от этого только легче живется. Обожаю счастливые концовки.
Делаю большой глоток кофе.
Интересно, каково было другим женщинам, оказавшимся на моем месте? Возможно, от неопределенности было бы только хуже. Верить, что тебе сделают предложение, и оказаться брошенной – или, быть может, осознать после помолвки, что согласилась выйти замуж за незнакомца, но так увлеклась моментом, что этого и не заметила.
Я точно знаю, на что иду.
А потом я думаю о Кендалл, вероятно, в таком же коттедже, как и я сейчас, в компании Прии, наверное, и еще кого-то из исполнительных продюсеров. Она пойдет первой, проигравшие всегда начинают, так что, скорее всего, начала собираться еще раньше меня. Наблюдала, наверное, как встает солнце, с огуречной водой в руке и после восьмичасового сна. Она будет уверена в себе – это одна из черт, которые мне в Кендалл нравятся, хотя саму Кендалл я недолюбливаю.
