Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

Я собрал этот костюм, потому что, заметив на её полках книги с потрескавшимися корешками, которые она любит больше всего, я понял, что, увидев меня в этом наряде, Джульетта просияет, как будто проглотила солнечный луч, и подарит мне тот заливистый смех, ради которого я живу.

Прежний Уилл не сделал бы ничего подобного. Но Новый Уилл сделал, и я ни на секунду не жалею об этом. И вот почему я знаю, что у меня проблемы. Потому что, если бы я держал свои чувства к Джульетте под контролем, я бы не зашёл так далеко.

Я отвлекаюсь от своих мыслей, когда слышу, как скрипит кровать, как Фест ступает по полу ногами в носках. Фест смотрит на меня с серьёзным выражением лица, что так редко встречается у этого человека, который всегда веселится, всегда шутит и легкомыслен.

— О, чёрт, — он заглядывает мне в глаза. — Это серьёзно, не так ли?

Я перевожу взгляд с костюма, который собираюсь надеть, на своё незнакомое отражение. Прежний Уилл ни за что на свете не сбрил бороду так, что осталась бы лишь лёгкая щетина, и не надел бы наряд, подобный тому, который он собирается надеть. Но Прежний Уилл не встретил Джульетту.

Ничего этого не было бы, если бы не Джульетта. Время, проведённое с Джульеттой, не изменило меня, но оно бросило мне вызов, и вместо того, чтобы копаться в себе и упорно стоять на своём, как я делал бы в прошлом, я достиг и вырос так, как мне якобы никогда не хотелось, и это с ног на головы перевернуло мои предвзятые представления и разумные планы на будущее.

Я возвращаюсь к одежде, висящей на крючках, и тянусь за рубашкой.

— Да, Фест, — бормочу я. — Так и есть.

Глава 25. Джульетта

Моё белое платье снято, как и бюстгальтер и трусики телесного цвета, которые были на мне под ним. Я могла бы надеть их под свой наряд доминатрикс, но не хочу этого делать. Сегодня вечером я хочу как можно полнее погрузиться в своего персонажа. И это требует надеть облегающее чёрное кружевное бельё и бюстгальтер-балконет в тон.

Надев бюстгальтер, я присаживаюсь на край кровати, беру лежащие там трусики и натягиваю их до колен. Я встаю с кровати, и как раз в тот момент, когда я натягиваю их на задницу, моё левое колено подкашивается. Я стремительно падаю обратно на кровать.

Что ж. По крайней мере, это был не пол. И всё же слёзы досады застилают мне глаза.

Я определённо добилась прогресса с тем, чтобы принимать своё тело, а не постоянно негодовать из-за него; работать с ним, любить его, даже когда оно болит. Но иногда меня всё равно расстраивает, когда моё тело напоминает мне об этих новых ограничениях.

Сделав глубокий вдох, я медленно встаю и делаю шаг, проверяя своё колено. На этот раз оно держится ровно, но я чувствую шаткость в суставе, на которую я учусь обращать внимание, потому что она предупреждает, что стабильности не предвидится. Не торопясь, я подхожу к своему шкафу и открываю дверцу. С крючка на задней стенке я снимаю петлю, удерживающую складную чёрную трость, которую я заказала онлайн несколько месяцев назад и которую я чуть не взяла с собой в тот день, когда впервые встречалась с Уиллом в Boulangerie, потому что проснулась и почувствовала угрожающую шаткость в колене. Конечно же, позже оно подкосилось, и я повалилась на него.

Но сегодня вечером я не хочу падать на Уилла. Не потому, что он поступил бы как-то нехорошо, и не потому, что мне было бы неловко, когда это случится — после того, как я рассказала ему о своём диагнозе, я поняла, что по опыту общения со своей мамой он понимает, как поддерживать, не подавляя — а потому, что сегодня вечером я хочу твёрдо стоять на ногах. Я хочу чувствовать, что могу идти и быть где угодно, и держаться самостоятельно.

Сегодня вечером, если я возьму Уилла под руку, это будет потому, что я этого хочу, а не потому, что мне это нужно, потому что я хочу наслаждаться прикосновениями к нему просто ради удовольствия.

Я снимаю трость с крючка и выпрямляю её, вставляя металлические защёлки в каждую секцию, пока они не войдут в отверстия и не зафиксируют соединения трости на месте. Как только всё собрано, я перекладываю трость в руку, противоположную от моего шатающегося колена, и делаю несколько шагов назад, чтобы увидеть себя в зеркале в полный рост. У меня в голове начинают крутиться мысли о том, как трость может сочетаться с моим костюмом. Причёска, макияж, дерзкий наряд.

Когда я подбирала этот костюм, я сказала себе, что сегодня вечером дам волю своей внутренней крутышке — женщине, уверенной в своих желаниях и не боящейся их воплощать.

Я долго разглядываю себя, представляя, как преображаюсь. На мне ещё даже нет всего этого костюма, только его облегающее, сексуальное начало. Но когда я смотрю на себя, я кое-что понимаю — мне не нужен костюм, чтобы вернуть себе ту женщину, которая не стесняется своего желания любви, романтики, интимной страсти; женщина, которой я стремилась стать за эти месяцы исцеления, больше не является призрачной надеждой.

Она уже здесь, смотрит мне прямо в глаза.

***

Марго и Сула, которые заехали за мной на своём такси, Тони, Хамза и я собрались у клуба, прижавшись друг к другу, не потому, что холодно — на улице густая, душная июльская ночь — а потому, что мы нервничаем от волнения, ожидая появления остальных участников группы. У меня кружится голова от предвкушения возможности расслабиться и повеселиться.

Я смотрю вдоль тротуара, поигрывая тростью в надежде заметить Уилла, но этого не происходит.

Что я вижу, так это подъезжающее такси, дверца которого распахивается. Кейт и Би выходят первыми, сразу же замечают меня и направляются в мою сторону. Кейт издаёт громкий возглас и хлопает в ладоши. Би хищно присвистывает.

Я поворачиваюсь, опираясь на трость, и делаю изящный круг, чтобы они могли рассмотреть меня со всех сторон — мои волосы, аккуратно зачёсанные назад и собранные в высокий пучок, который получился ценой большого количества лака для волос и огромного терпения, чёрный кошачий макияж на глазах и кроваво-красные губы, мой