Запретный король - Лора Павлов

Он тяжело выдохнул:

— Да, я это помню. Он был уверен, что умирает от мощного приступа синих яиц. Но мне не нужны детали о том, как вы с этим справились.

— Когда он впервые поцеловал меня, его буквально разрывало от вины, Хейс. Он несколько раз пытался все прекратить.

— Но при этом ни разу не пришел ко мне. К своему лучшему другу. К брату, — покачал он головой.

— Тебе это не понравится, — я прочистила горло и посмотрела ему прямо в глаза. — Это я не хотела тебе говорить. Он настаивал. Он хотел поговорить с тобой. Но я поставила четкую границу, Хейс. Я не хотела вмешивать тебя или кого-то еще. Я была категорически против.

— Что? Почему?

— Потому что я взрослая женщина, Хейс. И я знаю, что ты до сих пор видишь во мне ребенка. Я не злюсь за это. Но я хотела разобраться в наших отношениях без давления, без угроз и конфликтов.

— У него никогда не было серьезных отношений, Сейлор.

— Прости, что разочаровываю, но у него уже несколько месяцев как есть отношения. Даже до того, как между нами что-то произошло — мы постоянно были вместе. Сначала это была дружба, но потом мы уже не могли сдерживаться. Я никогда не чувствовала ничего подобного. И он тоже боролся с этим. Он даже сделал татуировку с одуванчиком рядом с Живи или Умри, чтобы напоминать себе о черте, которую нельзя переступать.

— Черт. Почему он просто не поговорил со мной? — Он провел рукой по лицу. Голос уже не был пьяным, но в нем звучала усталость.

— Хмм… — протянула я, не скрывая сарказма. — Может, потому что ты угрожаешь ему с этим уже много лет?

— Я не знал, что все настолько серьезно. — Его взгляд встретился с моим, он потер подбородок, и я увидела, что он начал понимать.

— Это стало неожиданностью для нас обоих. И он… правда очень хорошо ко мне относится. — Я положила руку на грудь, туда, где билось сердце, и по щеке скатилась слеза. — Он так хотел поговорить с тобой, но я его умоляла не делать этого. И он поставил мои чувства выше своих. После тебя — он первый, кто сделал это.

— Кинг — один из лучших людей, которых я знаю. Я это не отрицаю. Я просто не хотел, чтобы он с тобой играл. Но, очевидно, это другое.

— Очевидно, — я закатила глаза. — Если бы ты просто доверял нам… возможно, до драки бы не дошло.

— Мне тяжело тебя отпускать, Сейлор, — его голос дрогнул. — Когда отец ушел, я помню, как ты часами плакала в своей комнате. Ты почти ничего не ела, просто лежала там, и я боялся, что ты угасаешь. Мама тогда отключилась от всего, и никто из нас не получал заботы. Я дал себе слово, что буду рядом, что ты будешь знать — о тебе заботятся. Я пытался, Сейлор. Пытался дать тебе жизнь, которую ты заслуживаешь.

Слезы лились так обильно, что я едва видела сквозь их пелену:

— Это не было твоей обязанностью, Хейс, но ты взял все на себя. И я за это бесконечно благодарна. — Я с трудом говорила сквозь рыдания. — Я все время борюсь с этим, понимаешь?

— С чем именно? — Он наклонился вперед и похлопал меня по руке — по-хейсовски. Без излишних эмоций, но чтобы показать — он рядом.

— С благодарностью тебе — за то, что ты лучший брат на свете, и с желанием быть достаточно смелой, чтобы принимать собственные решения без чувства вины. Думаю, я, возможно, влюбилась в Кинга раньше, чем поняла это. Но держать все в секрете, чтобы понять, что между нами, я сделала это не чтобы причинить тебе боль. Я сделала это для себя. И для него. Я знала, что он сомневается в себе, и если бы он пришел к тебе, а ты накинулся на него — он бы сбежал. Сбегать проще, Хейс. И не забывай, Кинг потерял родителей в раннем возрасте, у него свои шрамы и страхи, связанные с тем, чтобы любить по-настоящему.

— Ты уверена, что он настроен серьезно?

— На все сто. Он собирался поговорить с тобой вчера. Но ты не вернулся. Он хотел утром встретиться с тобой и все рассказать — по-мужски. Но потом ты сорвался, так ведь? — я приподняла бровь.

Уголки его губ дрогнули, и он указал на свою челюсть:

— Он знатно вмазал, между прочим.

— Я думала, он будет просто стоять и принимать все, что ты на него выльешь.

— Он и не успел ничего объяснить, прежде чем я ударил. А потом, как и следовало ожидать, я начал нести всякую херню, — он поморщился. — А он в ответ заорал, чтобы я не смел так говорить о его женщине.

Я рассмеялась. И он — тоже.

— Он хороший человек, Хейс. Ты сам это знаешь.

— Дело было не в этом. Я просто не хотел, чтобы он причинил тебе боль. И не буду врать — то, что вы скрывали все это, — это больно. Эти парни — моя семья, Сей. У нас никогда не было секретов. Так что в голове сразу промелькнула мысль, что он просто воспользовался тобой и вот почему все держалось в тайне.

— Он бы никогда так не поступил.

— Я знаю. Но в тот момент я просто не мог думать ясно. — Он зевнул.

— Пошли на диван. Я хочу рассказать тебе о наших новых брате и сестре, — рассмеялась я.

— Кинг сказал, что это была самая сумасшедшая история, которую он когда-либо слышал, — Хейс взял наши чашки и пошел в гостиную.

Мы устроились на диване и болтали до самого рассвета. О разочаровании, связанном с отцом, о том, как он никогда даже не попытался познакомить нас со своей новой семьей. О надежде, что, может быть, мама действительно хочет изменить свою жизнь к лучшему. Мы говорили о той ночи, которую так долго избегали. О ночи, которая изменила жизни нас обоих. Он стал более защищающим, а я — нашла связь с любовью всей своей жизни.

И мы знали, что все будет хорошо. Потому что у нас всегда были друг у друга.

А еще — семья, которую мы нашли сами. Не та, в которую родились, но не менее настоящая.

Эти друзья, ставшие родными.

Мы разговаривали до тех пор, пока глаза не начали слипаться, и, наконец, каждый устроился на своём конце углового дивана и погрузился в сон.