Сказки и не только - Айрон Мира

Аркадию было очень грустно и противно от его невесёлых мыслей. Интересно, будет в его жизни ещё когда-нибудь что-то светлое и настоящее? Или всё настолько безнадёжно и беспросветно?

Конечно, Юлии Аркадий ничего о чужих попытках заработать на её счастье не рассказал, потому новоиспечённые супруги Елисеевы отбыли в свадебное путешествие, находясь в прекрасном настроении.

* * *

А в понедельник Аркадий попросил Алину задержаться после планёрки. Интересно, как Алина будет себя вести? Станет изображать полное неведение? А может, искреннее раскаяние?

Алина Пепеляева и Юля Волошина, хоть и дружили, казались абсолютно разными. Юля — открытая, смелая, боевая и энергичная, а Алина — спокойная, более замкнутая (несмотря на выбранную профессию), не такая заметная.

Кроме того, Юля выше Алины ростом и имеет яркую, запоминающуюся внешность. Алина худенькая, невысокая, с длинными светло-русыми волосами и огромными голубыми глазами. Как выяснилось в очередной раз, ангельская внешность бывает обманчива.

Теперь-то Полевой знал, что младшая сестра Алины очень похожа на неё, только носит короткую асимметричную стрижку и красит пряди в розовый цвет.

— Сядьте, пожалуйста, ближе к моему столу, Алина, — стараясь скрыть досаду, попросил Аркадий.

Разговор предстоял неприятный, потому и настроение у Полевого было пакостное. Он очень не любит разочаровываться в людях, хотя его профессия располагает к реализму, даже цинизму.

После того, как Алина выполнила просьбу, Аркадий достал из ящика стола фотоаппарат и положил на стол прямо перед Алиной.

— Узнаёте? — спросил он у девушки, которая казалась искренне удивлённой.

— Конечно! — воскликнула Алина. — Это фотоаппарат моей сестры. Когда-то он был моим, а потом я отдала его младшей сестре Жене. Откуда он у вас?

— А вы разве не знали о том, что фотоаппарат временно находится у меня? — Полевой с холодным любопытством рассматривал Алину.

Обычно бледные щёки девушки порозовели, и без того огромные глаза расширились от удивления.

Итак, Пепеляева выбрала тактику отрицания. Аркадий вдруг с удивлением понял, что расстроился. Расстроился так, что даже в груди засаднило. Сколько ему ещё разочаровываться? Конца-края не видать этому перманентному, затяжному процессу разочарования в окружающих.

Он-то надеялся, что Алина скажет: "Бес попутал", повинится и начнёт раскаиваться. Ан нет.

— Нет, конечно, Аркадий Викторович! Не знала. А почему фотоаппарат у вас?

— Я не верю, будто ваша сестра не рассказала вам о провале её миссии и о том, что я изъял фотоаппарат. Вот, возвращаю. Можете забрать. К счастью, Евгения не успела или не смогла сделать ни одного снимка.

— Я ничего не понимаю, Аркадий Викторович, — покачала головой Алина.

— Зато я всё понимаю, Алина, потому достаточно спектакля. Я всегда за то, чтобы увидеть какую-нибудь модную постановку, но при одном условии: она должна быть качественной, а не такой бездарной.

Алина развела руками и снова покачала головой.

— Хорошо. Значит, скажу я сам: вам, Алина, захотелось лёгкой славы и быстрых денег, потому вы решили продать фотографии со свадьбы вашей подруги и Чёрного писателя. Однако вам необходимо было обставить всё так, чтобы подозрение на вас не упало, потому вы поручили сделать фотографии вашей сестре. Вы сделали для Евгении пропуск, и она беспрепятственно проникла на территорию ресторана, пока вы веселились на свадьбе. Возможно, будь у вашей сестры побольше времени, она смогла бы сделать несколько снимков. К счастью, я вовремя вмешался, и ваш план сорвался.

— Женя была в ресторане и пыталась сделать фотографии? Почему я не увидела её?

— Потому что она была только около ресторана, внутрь не заходила. Я застал её рядом с одним из окон и прервал её изыскания. А фотоаппарат я забрал, чтобы проверить, нет ли там фотографий со свадьбы.

— Сестра ничего не рассказывала мне о произошедшем, — задумчиво сказала Алина. — А зачем ей понадобилось всё это?

— Я всё сказал, Алина. В нюансах вы можете разбираться вместе с Евгенией сколько угодно, только меня увольте от участия в этом.

— Аркадий Викторович, но я действительно…

— Алина, — спокойно, но очень твёрдо перебил Полевой. — Вы ведь умная девушка, и вам наверняка известно слово "репутация". Да, я прекрасно отдаю себе отчёт в том, в какой сфере я работаю, и я знаю, на что люди идут ради приобретения нужной информации. Но с тем, чтобы внутри коллектива происходило нечто подобное, я категорически не согласен.

— Вы что, увольняете меня, Аркадий Викторович? — Алина, не отрываясь, смотрела на Полевого.

Ему не понравилось то, как она смотрит, а ещё больше не понравилось то, что под этим взглядом сам он, Аркадий, начинает сомневаться в собственной правоте, потому он разозлился ещё сильнее.

— Повторяю, вы умная девушка, Алина, и наверняка сами примете нужное решение.

— Хорошо, — Алина отвернулась к окну, совсем как её сестра, независимо и с гордостью. — Где я могу взять бланк заявления?

— Все бланки есть в системе, в специальной папке.

— Спасибо, поняла. Я бы хотела уволиться без отработки.

— И рад бы отпустить, — покачал головой Аркадий. — Но мне необходимо время, чтобы найти работника на ваше место. Потому без отработки не получится.

— Я не буду отрабатывать, Аркадий Викторович. Уверена, что существует возможность законно избежать отработки. А если нет, я просто уйду и трудовую книжку забирать не буду. Три месяца трудового стажа погоду мне не сделают, да и в будущем козырять работой в данной организации мне ни к чему, ведь я уволена отсюда с позором. Потому можете увольнять по статье, за прогулы.

Аркадий, всегда гордившийся своей способностью сохранять самообладание, невозмутимость и умение мыслить критически в любой ситуации, опешил настолько, что долго не мог собраться с ответом. От наглости этой юной интриганки у него захватило дух. А казалась такой покорной, тихой и исполнительной!

— Напрасно ты считаешь, что три месяца трудового стажа ничего не решают, — чуть хрипло заговорил он и откашлялся. Он даже сам не понял, что обратился к Алине на "ты". — Иногда решает один день.

— Мне всё равно, — упрямо ответила Алина. — Зачем вам работник, которому вы не доверяете? А мне зачем это унижение продолжительностью в две недели?

— Значит, отработка, предусмотренная законодательством, — это унизительно? — начал выходить из себя Полевой, понимая, что он почти полностью попрал и субординацию, и профессионализм. — А по-тихому сливать информацию о человеке, который считает тебя своим другом и доверяет тебе, — это нормально?!

— Я уже сказала, что не имею отношения к появлению у ресторана Жени. Добавить мне нечего.

— Даже если допустить подобную вероятность, как ты объяснишь тот факт, что твоя сестра прошла на территорию по индивидуальному пропуску?

— Я непременно поговорю с сестрой и выясню всё.

— Смогу я узнать о результатах вашей беседы?

— Вряд ли, Аркадий Викторович. Утечки информации не произошло, Женя не смогла сделать ни одного снимка, насколько я поняла. Меры приняты: я уволена. Всё остальное — наше внутрисемейное дело. С Женей будет проведена очень серьёзная беседа. Я непременно привлеку к этому родителей.

Алине очень тяжело давалось показное деловитое спокойствие. Кое-как нащупав этот официальный тон, она старалась держаться за него, как утопающий за соломинку.

Сейчас и программой минимум, и программой максимум для Алины было одно: уйти из холдинга с высоко поднятой головой. А это значит, ни в коем случае нельзя расплакаться и показать всем окружающим, а особенно, Аркадию Викторовичу, какая это для неё трагедия.

Рухнули не только профессиональные надежды Алины. Она теперь вызывает отвращение и неприязнь у человека, которым восхищалась, которого боготворила.

Алина влюбилась в Полевого с первого взгляда, как только пришла на практику в отдел, возглавляемый Полевым.