После шторма - Лора Павлов

У меня в этой жизни была одна четкая задача. Я получил в подарок этого ребенка, и должен был о ней заботиться.

Лучший подарок в моей жизни.

А я был эгоистичным ублюдком. Занятым своим дерьмом. Это разрушительно. И сейчас я получил предупреждение, к которому, черт возьми, собирался прислушаться. Прямо сейчас.

Когда мы подъехали к больнице, меня выкатывали из машины, я сдернул какие-то провода с себя и рванул вперед.

— Где моя, блядь, дочь? — выпалил я, уже почти срываясь на крик.

— Кейдж, она внутри. С Пресли и твоим отцом. С ней все хорошо. Перестань мешать людям делать свою работу. Ты весь в крови, и им надо убедиться, что с тобой все в порядке, — голос моей матери вернул меня к реальности.

— Со мной все в порядке. Это вообще обязательно? — пробурчал я, и фельдшер кивнул.

— У тебя сильный разрез на лбу. Похоже, понадобятся швы.

— Блядь, — выругался я, когда меня закатили внутрь, и мама приказала лечь на койку.

Я взрослый мужик, но когда мама злилась и волновалась — это ощущалось. А сейчас в ней было и того, и другого.

Меня увезли в процедурную, где доктор, молодой парень, провел те же тесты, что и в машине, а потом откинул повязку с головы.

— Доктор Локкет. Отлично приложились. Хорошо, что у вас, похоже, череп как у быка, — сказал он.

— В этом можно не сомневаться. У него с самого детства башка крепкая, — отозвалась мама, и ее взгляд в мою сторону говорил одно:

Не вздумай сдвинуться. Дай им сделать свое дело.

Следующие три часа ушли на КТ, рентген и наложение швов. Все подтвердилось: я был цел.

Ссадины на спине и руке. Один сломанный реберный хрящ. И все. Удивительно, что я не переломал себе больше. Боли почти не чувствовал. Мне было нужно только увидеть Грэйси и Пресли — и все.

Мои братья и сестры уже были в больнице. Бринкли и Джорджия заглянули ко мне и сказали, что Грэйси ест мороженое в кафетерии вместе с Пресли. С ними были Финн, Риз, Хью, Лайла, Мэддокс и Линкольн.

Я просил Пресли не отходить от Грэйси и она сделала именно так.

Облегчение, что с дочерью все в порядке, было невозможно описать словами.

— Ни царапинки, — сказал ее врач.

— Можешь написать Пресли и попросить ее привести Грэйси сюда? Мне нужно ее увидеть, — сказал я медсестре, когда она закончила обрабатывать мне спину.

— Конечно. Но, честно, с ней все хорошо, — сказала Джорджия, положив руку мне на плечо, и набрала сообщение.

— Кейдж, тебе нужно слушать, что сказал доктор. Ты сильно ударился головой, — напомнил отец.

— Слышал. Мы с Грэйси переночуем у вас, если вам так будет спокойнее, — ответил я. Это было не ради себя. Это было ради дочери. И ради их спокойствия. Если вдруг со мной что-то случится — я не хочу, чтобы Грэйси осталась со мной один на один. Хотя физически я чувствовал себя в порядке.

Я заметил, как переглянулись мама и сестры, и Бринкли подошла и села рядом со мной на койку.

— Это твоя последняя ночь с Пресли. Уверена, она бы хотела остаться с тобой и Грэйси у вас дома, — сказала она. Все знали, что сегодня вечером я должен был пригласить Пресли на свидание. Грэйси собиралась ночевать у моих родителей. Но теперь все это казалось каким-то далеким прошлым, будто случилось сто лет назад.

Я только сильнее ранил своих девочек, цепляясь за это все.

Я отвлекся на Пресли раньше. Это была моя ошибка.

Только моя.

А она уезжала завтра, и я не хотел, чтобы она провела эту ночь, беспокоясь о моем сотрясении или о том, как расстроена Грэйси.

— Нет. Мы переночуем у вас, — пробормотал я, как раз в тот момент, когда Пресли вошла в комнату, держа Грэйси за руку. Моя дочь, завидев меня, сорвалась с места и побежала ко мне. Я подхватил ее на руки, стараясь не скривиться от боли, и прижал к себе. Она зарыдала.

— Прости, папочка.

— Не извиняйся, — вырвалось у меня слишком резко. Я чуть отстранил ее, приподнял подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза. — Ты ничего не сделала не так. Это я должен был за тобой следить.

— Я не увидела машину, — ее голос задрожал, и я возненавидел себя еще сильнее. То, что ей пришлось через это пройти… она теперь, наверное, будет видеть это в кошмарах. Я мог предотвратить это.

Я должен был предотвратить это.

— Грэйси, ты не обязана была смотреть по сторонам. Это была обязанность папы, не твоя. Поняла?

Она кивнула, и слезы все так же катились по ее лицу. Пресли подошла с салфетками и аккуратно вытирала ей щеки.

— Ты в порядке? — спросила она. Ее темные глаза были покрасневшими от слез. Я видел, как сильно этот день ударил и по ней. Грусть на лицах моих девочек была для меня напоминанием: сегодня я всех подвел. Когда в палату вошла медсестра с моими бумагами на выписку, семья вышла из комнаты.

— Со мной все в порядке, — сказал я, но Пресли уставилась на повязку у меня на лбу, как будто совсем мне не верила.

— Эти швы нужно будет проверить через несколько дней. Доктор Локет рассказал вам о возможных симптомах сотрясения, так что, если что-то пойдет не так, обязательно звоните, — сказала медсестра, протягивая мне ручку. Я подписал бумаги внизу.

— Понял. — Я встал и поставил Грэйси на пол. Когда мы вышли из палаты, она тут же побежала к дедушке, и тот поднял ее на руки. Я почувствовал взгляд Пресли и, не отпуская ее руку, мы вместе вышли к выходу из больницы. Мы попрощались со всеми, но я почти ничего не говорил — мне не терпелось просто уйти оттуда. Хью протянул мне ключи от моего пикапа, но дал понять, что сам за руль я садиться не должен, и показал, где стоит машина. Я поблагодарил всех, кто пришел, а затем попросил родителей забрать Грэйси в их машину и сказал, что подойду позже.

Родители обняли Пресли, а я опустился на корточки перед дочкой.

— Попрощайся с Пресли. Она завтра уезжает.

Я сразу понял, что Пресли хочет что-то сказать, но, видимо, выражение моего лица остановило её. Она наклонилась и крепко обняла мою дочь.

— Я люблю тебя, Грэйси. Мы очень скоро созвонимся по FaceTime, хорошо?

Грэйси разрыдалась, и я