Развод. Закон бумеранга - Анна Зубавина
Мама бросила на меня сердитый взгляд.
— Ты уходишь в депрессию, неужели не понимаешь?! Это страшная вещь! Так недолго и в больницу загреметь. И вот тут ты можешь потерять детей. Артем их заберет и не вернет. Не потому что они ему нужны, а по закону. Я старая, опеку над мальчиками мне не дадут. Да и как, если у них есть родной отец? Представила, что их ждет в семье отца и его новой жены? Вот это и будет для тебя концом света!
Я помертвела.
— Нет, только не это!
Мама обняла, погладила как маленькую по голове.
— Не плачь, дочка. Не пропадем. У меня пенсия. Да и у Артема должна совесть проснуться, денег сколько-нибудь на детей переведет… — она вздохнула. — Проживем…
— Мне надо искать работу, мам. Попробую по специальности. Ты же знаешь, меня на прежней работе всегда ценили…
Мама отошла к окну и, глядя на мрачный осенний пейзаж, долго молчала.
— Да, ты права, пожалуй, — наконец ответила она. — Так будет лучше. Вот прямо завтра и начинай искать! Кирюшу в детсад устроим, тут рядом, через дорогу. А я с Дениской на хозяйстве останусь.
— Спасибо, мамуль, — поблагодарила осипшим от волнения голосом. — Я пока в интернете пошарю, объявления в газетах посмотрю. Завтра с Кирюшей в поликлинику детскую сходим, справку в сад оформлять начнем. А уж с понедельника по собеседованиям ходить начну.
Мы с мамой посмотрели друг на друга и невесело улыбнулись. Как-то все сложится?
* * *
Две недели спустя я сидела за столом, уронив голову на руки. Свет включать не стала, мне хватало призрачного сияния луны, заглядывавшей в окно кухни.
Отопление пока не дали, но обещали со дня на день. Зябко передернула плечами и плотно запахнула полы старенькой маминой кофты.
Черная тоска накрыла меня с головой.
Хотелось крепко уснуть, и чтобы никто не тревожил. Смотреть яркие красочные сны, где я счастлива, где еще не превратился в монстра Артем, где папа еще жив, и далеко до сердечного приступа, унесшего его жизнь…
Но нельзя… нельзя спать. В квартире режим лазарета.
А как хорошо все начиналось! Я уже поверила, что удача на моей стороне.
В садик Кирюшу взяли без всяких проволочек. Ему нравилось там все: игрушки, еда, ребята в группе. У него даже появились друзья.
Мама наладила режим дня Дениске, у него улучшился аппетит, ребенок стал намного меньше капризничать. С удовольствием ходил в парк на прогулки.
Я же целыми днями носилась по собеседованиям, и везде мне обнадеживающе улыбались и просили перезвонить денька через два-три…
Я воспряла духом.
Ночами размышляла, какую работу лучше предпочесть: ближе к дому, но неинтересную и с хорошим окладом, или, как мечтала, но добираться придется на перекладных?
Какой же наивной я оказалась!
Позднее поняла, что раз тебя с улыбкой просят перезвонить и протягивают бумажку с наспех записанным телефоном— значит, тебе отказали.
Я прошла восемь собеседований. И столько же раз меня просили перезвонить и не отвечали на звонки.
От отчаяния начала соглашаться на любую работу, только чтобы с восьми до пяти. Но как только «хозяева» узнавали, что у меня двое малолетних детей, отказывали сразу.
Единственно, где мне не поставили никаких условий — это торговать овощами в палатке напротив дома у «гостей с юга», плохо говорящих по-русски. Но тут я отказалась сама.
Деньги Филиппа Алексеевича, как я ни экономила, давно закончились.
Пришлось растягивать на месяц мамину пенсию, что почти удалось.
Ключевое слово — «почти»…
Внезапно заболела мама. Слегла с высокой температурой и надсадным кашлем. Убедила меня, что простыла, пила какие-то таблетки… Но на третий день она потеряла сознание, и ее увезли на скорой. Диагностировали тяжелую пневмонию и поместили в палату реанимации. Три дня я сходила с ума от неизвестности и горя. Врачи не отходили от нее, она выжила, пришла в себя, но о выписке пока вопрос не стоял.
Я молилась и благодарила бога, что сохранил маме жизнь. Остальное можно преодолеть…
Но, как говорят, пришла беда — отворяй ворота.
Только мама пошла на поправку, заболел ветрянкой Кирюша.
Болезнь протекала тяжело, температура зашкаливала, сыпь по телу на глазах превращалась в гнойнички...
А вчера слег Дениска. Только к жару и сыпи добавился «ветряночный» стоматит…
…Я со стоном подняла голову, крепко растерла ладонями лицо.
Мне нельзя спать, нельзя…
Кажется, в комнате заплакал младшенький… Опрометью кинулась к детям.
Нагнулась над коечкой. Нет, показалось. Спит сыночек, правда, дышит хрипло.
Прилегла рядом. Меня сразу же утянуло в зыбкую трясину поверхностного сна.
«Ничего, как-нибудь… — слабыми искорками пролетали в голове короткие мысли. — Все поправятся обязательно. Все будет хорошо. Я выдержу, не сдамся… Ни за что…»
Глава 6
В реанимационном отделении висела беспокойная тишина. Медперсонал передвигался бесшумно, словно скользил. Только иногда раздавался мягкий скрип каталок с перевозимыми по коридору больными, и чуть слышное гудение каких-то приборов из открываемых в палаты дверей.
Растерянная, я сидела на кушетке возле кабинета заведующего и ждала, когда меня вызовут для разговора. Вид у меня еще тот — одноразовая накидка, бахилы, маска. Волосы плотно убраны под медицинскую шапочку. Ничего не поделаешь, таковы порядки.
В душе оседало тяжелое облако тревоги. Вчера позвонил лечащий врач и сказал, что маму выписывают. Но прежде, чем я увезу ее домой, со мной хотел бы поговорить заведующий отделением.
Я не знала, что и думать.
Неужели у мамы что-то такое, о чем лечащий врач не захотел сказать мне САМ?
От дурных предположений повлажнели ладони, меня накрыло волной горячего озноба.
Скорей бы уж вызвали, неизвестность хуже всего!
Наконец, дверь кабинета распахнулась. Строгая медсестра пропустила меня внутрь, а сама вышла, плотно прикрыв дверь.
За столом сидел худощавый седой мужчина в голубой медицинской пижаме со строгим взглядом темных глаз из-под нависших бровей.
«Заведующий отделением», — догадалась я.
— Присаживайтесь, — показал он подбородком на стул напротив.
На ватных ногах я подошла к столу.
Врач склонился над бумагами, беспокойно перебирая их пальцами и внимательно проглядывая.
Мне казалось, что сердце проломит грудную клетку. Ничего нет хуже ожидания!
Наконец, он откинулся на спинку стула и начал нервно крутить в руках авторучку.
— У мамы что-то… не так? — не выдержала я.
— Все так! Самого страшного удалось избежать. Понимаете, вашу маму доставили с начавшимся отеком легкого, — заведующий шумно выдохнул и устало продолжил: — Спасти таких больных удается крайне редко. Вашу маму мы вернули… почти с того света.
Я не смогла сдержать слез.
— Спасибо вам
