Другая я - Анетта Невская

ГЛАВА 4

— Да, плохо спала, — сказала Виктория, сделав максимально непринуждённый тон и отвернувшись к телевизору. Боковым зрением она наблюдала за Иваном, как за опасным хищником, которому нельзя смотреть глаза, чтобы не провоцировать.

Она чувствовала на себе его взгляд. Он обволакивал ее, как мерзкая холодная слизь, которая стекала по ее коже.

Иван, протянув руку, начал поглаживать ее плечо, легко массируя. Вика постаралась не дрожать от его прикосновения.

— А что за доктор приезжал к вам? — он, не отрываясь, смотрел на реакцию жены. Вопрос с подвохом.

— Вызвали обычную скорую, — пожала плечами Вика, мечтая скинуть с себя руку мужа. — Я толком не разглядела, кто осматривал Крис.

Меньше информации, Вика. Ложь выдает обилие подробностей и многословность. Она посмотрела на Ивана. Верит или нет?

— Не разглядела, говоришь? — его рука поползла вверх по ее плечу. — А может, наоборот, пялилась на него? Заигрывала? Вы, бабы, любите внимание докторов к своей персоне.

Его рука достигла шеи Вики, и пальцы жестко прошлись по ее нежной коже.

— Я вообще не люблю врачей, — честно ответила Виктория.

— А кого ты любишь? — его рука сжалась на шее жены, медленно сдавливая. Вика мотнула головой, пытаясь высвободиться.

Иван, больно взяв за подбородок, насильно повернул ее голову к себе, ожидая ответа. Она видела каждую красную прожилку в его мутных рыбьих глазах.

Вика прищурилась. Как надоели эти словесные игры! Будто идешь по тонкому льду и понятия не имеешь, когда провалишься и уйдешь с головой в ледяную тьму.

На нее начала накатывать неконтролируемая, слишком долго сдерживаемая ярость. Она пыталась погасить эту волну, но она накатывала снова и снова, как бесконечный морской прибой.

— Тебя любила, — процедила она сквозь зубы. — Когда еще не знала, какое ты чудовище.

Его губы некрасиво скривились. Он отпустил ее подбородок. Пару секунд муж сидел, плотно сжав челюсти. Затем, размахнувшись, ударил ее кулаком в лицо.

Утро осветило комнату ярким светом.  Вика открыла глаза. Вернее глаз. Второй совсем не открывался. Она вообще сомневалась, на месте ли он.

Левая часть лица заплыла и пульсировала. Вика слегка пошевелилась. Бок прорезало болью. Виктория прошлась ладонью по ребрам.

На этот раз, вроде, ничего не сломано. Она знает, как болят сломанные ребра.

Вчера ей повезло чуть больше. Он быстро выдохся, и все закончилось раньше, чем обычно.

Если бы она точно знала, что его хватит удар от перенапряжения, пока он ее избивает, то, пожалуй, можно было бы и потерпеть чуть дольше.

Она медленно встала с кровати, обхватив себя руками. Вика провела ночь в комнате Никиты. Вернется он когда–нибудь сюда или нет, но комната останется за ним.

Раньше Виктория приходила сюда, чтобы убаюкивать сына. А теперь приползает в эту комнату, как в нору, чтобы зализать раны.

На часах девять утра. Иван наверняка рано встал и уехал. У него всегда прилив энергии после того, как он выплеснет на нее всю свою злость. Следующие несколько недель пройдут относительно спокойными.

Он будет окружать ее заботой, справляться о здоровье. Будто не он нанес ей все эти повреждения. Чёртов психопат.

Она проковыляла в ванную комнату. Там, в шкафчике, у нее собралась целая аптечка со средствами первой помощи.

Иван возил ее к врачу только в случае крайней необходимости. Когда, например, ломал ей ребра. Или пальцы. Бывало, приходилось обращаться к лицевому хирургу или стоматологу.

Конечно, до угрозы ее жизни он старался не доходить. Убийство жены ему вряд ли удалось бы скрыть.

А побои… Как обычно, на недельку–другую придется «приболеть гриппом» и скрыться от посторонних глаз, не показываясь из дома.

Вика посмотрела на свое отражение.

— Красотка днём, в ночи урод. И так за годом в год, — процитировала она фразу из «Шрека» и горько усмехнулась.

Ей вспомнилось, какими глазами смотрел на ее тело Артур. С восхищением. С диким желанием.

Видел бы он ее сейчас.

— Покуда поцелуй любви вид истинный вернет, — закончила она стишок.

Но ее жизнь слишком далека от сказки. Тут хоть всех огров собери ее целовать, она так и останется уродом с опухшей мордой.

Ей нужно только время. Пара недель, и она будет в порядке. Вика повернулась к зеркалу неповрежденной стороной лица.

— Красотка, — она повернула голову обратно. — Урод.

Кажется, она медленно начинает сходить с ума. Может, это и к лучшему. Возможно, альтернативная реальность сумасшедших приятнее, чем ее реальная жизнь.

Вика привычными движениями обработала специальными средствами синяки и ссадины и выпила пару таблеток сильного обезболивающего.

Вернувшись в комнату и покопавшись в сумке, она достала свой мобильный. Лёжа на кровати, стала листать мессенджер. Отправив несколько сообщений, Виктория отменила тренировку в зале и укладку в салоне.

Потом, немного подумав, заказала из ближайшего мишленовского ресторана самое дорогое, что было в меню, и два вида десертов. Нет, пусть привезут три.

Словно сладкое могло сделать ее хоть капельку счастливее. А ведь только день назад она была так близка к состоянию счастья: когда они с Крис, как девчонки, красили друг друга и пили просекко, заливаясь от смеха.

Вспомнив про фото, которые они делали в процессе, Вика открыла галерею на телефоне.

Только вместо их с Крис счастливых лиц на последних фотках она обнаружила селфи обнаженного мужчины. Совершенно, мать его, обнаженного совершенства.

С рельефными мышцами и гладкой смуглой кожей, к которой хотелось прикоснуться. Языком.

Да, это были нюдсы, которые снимали на камеру ЕЕ телефона. Так сказать, на долгую память. Вика усмехнулась.

— Вот придурок.

***

Синяки медленно, но верно исчезали. Они превратились в желтоватые пятна, которые можно было легко спрятать, наложив на лицо тон поплотнее.

С ребрами дела обстояли чуть хуже, но под одеждой все равно ничего не видно.

Вика стала выходить из дома. Сидеть в четырех стенах не было никаких сил.

Она выбралась в салон и привела голову в порядок, освежив цвет и подровняв волосы. В спортзал идти пока не хотелось, немного ныл бок, да и не было настроения.

Как она и думала, Иван все эти недели вел себя тошнотворно заботливо. Не задерживался на работе, ночевал дома. Даже зачем–то подогнал ей новый, жутко пафосный автомобиль.

Если бы Вика не