Сказки и не только - Айрон Мира

— Во-первых, сигнализация. У тебя у единственного на всей вашей улице дом сдаётся под охрану. Зачем? Не в обиду, а как констатация факта: на вашей улице полно гораздо более привлекательных для злоумышленников домов, однако эти дома охраняют собаки. Значит, ты прячешь свой дом не от воров и разбойников. Ты охраняешь именно свою частную жизнь. А под охраной, скорее всего, вся территория, даже та, что находится за этим забором.

— Всё верно, — кивнул Степан. — Дальше. Есть ещё что-то?

— Есть. У тебя огород не посажен. И уже не первый год, это заметно. Есть, конечно, деревья и кустарники, но грядки все пустые, даже картошки нет. Если я родилась и выросла в столице, это вовсе не означает, будто я воображаю, что овощи и фрукты растут прямо в супермаркете, и сразу в упаковке. Бабушка и дедушка со стороны моего отца живут в Подмосковье, и у них там дом с огородом. А я в детстве проводила у них почти всё лето. Родители работали, и забирали меня только тогда, когда у них был отпуск. А если огород пустует, значит, твой дом — это, скорее, своеобразное прикрытие. Ты тут как транзитный пассажир. За это же говорит то, что дома у тебя очень пусто.

— Нет, вот пусто совсем по другой причине, а все остальные умозаключения выше всяких похвал. А до сегодняшнего дня, до того момента, когда ты всё поняла, я тебе зачем нужен был?

— Стёпа! — Юля сделала шаг к Степану, но он тут же отодвинулся.

— Значит, сначала ты так же, как две твоих предшественницы, те, которые приезжали незадолго до тебя, думала, что я сосед "Чёрного писателя", потому моя персона и вызвала интерес. В качестве источника для получения дополнительной информации. И в качестве своеобразного мостика.

— Не потому нужен! И не был нужен, а нужен и сейчас, — покачала головой Юля. — Но ты мне теперь уже не поверишь. А с другой стороны… Если бы я сказала правду сразу, ты бы меня просто послал, и не было бы наших встреч. А ты когда понял всё обо мне?

— Окончательно? Сегодня, когда увидел, как ты идёшь вдоль забора. До этого момента я упорно прятал голову в песок, сомневался, хотя практически сразу знал, что о своей профессии ты солгала, понял из разговора. Ты такой же инженер, как я — балерина.

Юля вспыхнула.

— Прости, Степан…

— За что? Всё нормально.

— За ложь. Ведь ты мне говорил только правду. А то, о чём ты умолчал… Так я об этом и не спрашивала.

— В чём ещё солгала?

— Мне двадцать три года, а не двадцать пять лет. Месяц назад я окончила университет.

— Училась журналистике?

— Да, — кивнула Юля и опустила глаза. — Моя специальность — связи с общественностью.

— И всё-таки "да", — словно сам себе сказал Степан. — Я подозревал, но не хотел верить. Спорил сам с собой. Мои чувства спорили с моим разумом, это так банально! Хотел верить, что настоящей и искренней ты была в пещерах, например. Или тогда, когда таскалась с нелепым букетом, который я нарочно подарил тебе, чтобы он тебе мешал и бесил тебя.

— Я и была тогда настоящей и искренней, Степан! — с отчаянием крикнула Юля, прекрасно понимая, однако, что переубедить его не удастся. — Неужели ты не чувствовал этого? Совсем ничего не чувствовал?!

— Зачем мы стоим тут у забора под дождём? Довольно странно.

Степан толкнул двери в заборе и первый шагнул на соседний участок.

— Проходи, Юля, не стесняйся.

Юля шагнула следом и замерла, увидев открывшуюся картину. Участок был раза в три больше того, первого участка, однако представлял собой пустырь и находился в полном запустении.

Всё заросло травой, которую никто не косил. Даже фундамент будущего дома весь зарос.

— А вот и жилище Елисея Хлебникова, — Степан обвёл рукой всё то, что они увидели. — Как тебе?

— Не очень, — честно призналась Юля, не в силах отвести взгляд от заросшего фундамента.

Кажется, когда-то здесь собирались строить дом, но потом передумали.

— Да мне и самому не очень, если честно, — усмехнулся Степан. — Слишком тяжёлая энергетика, слишком невесёлые воспоминания. Но я, наконец, избавился от всего этого, и скоро обрету полную свободу. Чуть-чуть не успел. Надеялся, что успею уйти неузнанным.

— Стёпа, ты какие-то ужасные вещи говоришь! — Юля почувствовала, что вот-вот заплачет, как маленькая, отчаянно и испуганно.

А ещё хвастала, что ничего не боится!

— Прости, Юлька, я тебя испугал. Ты поняла меня превратно. Привычка нагнетать и некоторое позёрство — это у меня в крови, без этого никак. Это одна из самых важных составляющих моей работы. Теперь давай вернёмся и пойдём в беседку? Продолжим разговор там. А то я упущу нужную кондицию углей в мангале, и придётся начинать всё заново.

Юле и самой не терпелось уйти с мрачного пустыря, потому она не стала спорить.

— Степан, — пока хозяин дома занимался шашлыком, Юля всё же решилась на этот вопрос, самый важный для неё в данный момент. — А что сегодня произошло бы между нами, если бы я не повела себя так по-идиотски?

— Ты не вела себя по-идиотски. Ты выполняла свою работу. Наверняка же ты здесь находишься в командировке, которую оплатил твой работодатель? А значит, по-другому ты поступить не могла. Это главное, а всё остальное — лишь частности.

Глава третья

— Нет! — Юля опять не выдержала и перешла на крик. — Да что ты за человек-то такой, Степан?! Невозможный! Невыносимый!

Степан выложил мясо из решётки в глубокую тарелку, подвинул Юле хлеб и нарезанные овощи.

— Давай пообедаем, Юля. Надеюсь, ты мне доверяешь? Ведь мы это всё вместе покупали в супермаркете.

— Я тебе доверяю, но у меня аппетит пропал, — покачала головой Юля, хоть и понимала, что разжалобить Степана не получится, так же, как и достучаться до него.

Потому ни к чему актёрствовать. Тяжело вздохнув, Юля нарочно взяла рукой кусок мяса из общей тарелки, взяла хлеб и начала есть. Хуже, чем сейчас, вряд ли будет, всё безнадёжно испорчено, всё потеряно. Потому ей стало всё равно, что подумает о ней Степан.

Ему же, кажется, наоборот понравилось то, что он увидел. Юля поняла это по блеску его глаз. Никогда ей не понять этого человека! Оттого, видимо, он и влечёт её настолько мощно, и она не в силах сопротивляться этому влечению.

Харизматичный и яркий Полевой, например, не влечёт, хотя в него влюблены почти все женщины их отдела, в том числе, подруга Юли, Алина. И всем плевать на то, что он женат. А Степан, которого, увидев впервые, так сразу и не заметишь, занял всё пространство в душе́ и в сердце Юли.

Так они и съели всё мясо, доставая куски руками из общей тарелки. Потом умылись, и Степан попросил Юлю включить диктофон.

— Зачем? — умоляюще спросила Юля, которую опять начали мучить тяжёлые предчувствия.

— Тебе ведь нужно интервью? Я готов его дать.

— Не надо, Стёпа, я не хочу.

— Я не могу допустить того, чтобы ты вернулась в Москву с невыполненным заданием, — твёрдо сказал Степан.

И Юля опять не смогла ослушаться.

— Сначала я расскажу тебе всё о себе, а потом ты задашь интересующие тебя вопросы, хорошо?

— Хорошо, — обречённо кивнула Юля, которая уже приняла решение.

— Меня зовут Степан Сергеевич Елисеев, мне двадцать шесть лет. Я родился и вырос в этом городе. Мои родители поженились, будучи очень молодыми. Мама забеременела мной, когда училась на первом курсе техникума, а отец как честный человек женился на ней. Они учились в одной группе. Мама перевелась на заочное отделение, а отец доучился очно и начал работать. Когда мне было три года, отец уехал в командировку в Казахстан и познакомился там с другой женщиной. Вернулся только для того, чтобы уволиться с работы и развестись с мамой. С тех пор я его не видел, хотя алименты он платил исправно. Сначала алименты получала мама, потом, позже, — бабушка и дед. Когда мне исполнилось шесть лет, мама вышла замуж и уехала с новым мужем на его родину, на юг. Меня она оставила здесь, потому что новому мужу "прицеп" нужен не был, а мама этого нового мужа очень полюбила и слушалась во всём. Конечно, она тоже присылала мне и посылки, и деньги, но когда я повзрослел, запретил ей присылать это всё для меня. У неё после меня родились ещё трое детей, им нужнее. Когда мне было десять, не стало бабушки, а через год дед, которому тогда было всего пятьдесят пять, женился на шестидесятилетней вдове, тёте Тане. Единственный сын тёти Тани, которому тогда было уже за тридцать, давно уехал за границу, а о матери знать не желал. Именно тётя Таня заменила мне мать. Я её так и называл: "мама", и считал своей матерью, и сейчас считаю. Мама переехала в этот дом, к нам с дедом. Свою квартиру она продала, а деньги они с дедом вложили в покупку того участка, что за забором, и в начало строительства. Однако, когда мне было семнадцать, не стало и деда — сердце подвело. Мы остались с мамой Таней вдвоём. Я окончил колледж, отслужил в армии и вернулся, начал работать. Мы мечтали достроить дом, в память о дедушке. Однако мама Таня серьёзно заболела, и лечение съедало все свободные деньги. Продавать участок мама категорически отказалась, а я не смел настаивать — это подкосило бы её, мечта держала её на плаву. Я разыскал её сына, написал ему о болезни матери, но он ответил примерно следующее: тебя она вырастила, ты и помогай ей. Я старался. Хватался за любую работу, в том числе, в интернете. Тогда я и начал вести свой блог, хотя он и приносил сначала сущие копейки.