Запрещаю влюбляться - Кристина Лин
— Нет, спасибо. — Говорю.
— Ну и зря, — мямлит папа. Ему явно хватит, но он не сдается.
Я переглядываюсь с мужем. По его лицу не сильно заметно, что он пил. Взгляд такой же ясный, как и всегда. Выхожу из кухни и иду в спальню. Принимаю душ и забираюсь в постель.
Уже засыпая, слышу, как двери в спальню открываются. А, открыв глаза, вижу, как Вова раздевается, кидая одежду на кресло.
— Что ты делаешь? — Спрашиваю, резко приподнимаясь на локте.
— Хочешь объяснить родителям, почему мы спим в разных спальнях? — Спрашивает с издевкой в голосе, снимая брюки. — Вперед!
Конечно, я не хочу им ничего объяснять.
— Мы так не договаривались, — пытаюсь отстоять свои позиции.
— Мы вообще ни о чем не договаривались. — Невозмутимо отвечает он, укладываясь в постель и накрываясь одеялом.
— Ты будешь здесь спать?
— Не жадничай, тут полно места. — Говорит он, удобно укладываясь на подушке.
От его наглости у меня отвисает челюсть.
— Спи, у нас на завтра планы. — Зевает он.
— Какие планы?
— Пойдем твоим родителям столицу показывать.
Сегодня он их споил, а что же завтра-то будет? Я за всю жизнь не припомню случая исполнения хита «Цветет калина» во все горло. Мама всегда была строгой и внимательной, а папа во всем соглашался с мамой.
— А разве у тебя завтра нет никаких важных встреч? — Так и хочется съязвить. Несмотря на то, что утром мы почти разводились, теперь ситуация развернулась так, как я и предположить не могла.
— Уже нет. Все отменил. Спи.
— Даже не думай ложиться на мою половину кровати. — Меня злит, что он все решил, меня не спросив. Врожденное упрямство так и рвется наружу. Аж распирает. — Вот тут середина, — провожу рукой, — это моя половина, а это твоя. Ложись так, чтобы не касаться меня.
Он резко переворачивается, приподнимаясь и наваливаясь на меня всем телом. Я пытаюсь его оттолкнуть, но он ловко обхватывает мои запястья и поднимает мои руки у меня над головой, придавливая к постели. Пытаюсь вырваться, ерзая под ним, но это бесполезно.
— Хотел бы, уже бы давно коснулся. — Шипит он мне в лицо, опаляя запахом алкоголя. И я сразу понимаю, что он не шутит. Ловко двинув бедрами, он вклинивается у меня между ног. И, ощутив, как в промежность упирается внушительных размеров бугор, я резко перестаю ерзать.
— Спи, — выдыхает мне в лицо. Медленно разжимает руки и перекатывается на свою половину кровати. Отворачивается от меня, накрываясь одеялом.
Какое-то время я продолжаю лежать, боясь пошевелиться. Сердце бешено стучит в груди, а в голове полная каша. Еще утром я была уверена, что сегодня уйду из этого дома, и что он не сможет простить меня. А теперь мы спим в одной постели.
Тихо повернулась на бок, умостившись на край кровати, накрываясь одеялом.
* * *
Его рука медленно перебирает мои волосы, а моя голова покоится у него на груди. Второй рукой он прижимает меня к себе, и я удобно закинула ногу ему на бедро. Просыпаясь, я трусь щекой о его грудь, машинально потягиваясь в его руках. Поднимаю голову, сталкиваясь с безмятежностью стальных глаз.
— Доброе утро, — говорит Вова, пропуская прядь моих волос между пальцами.
— Привет, — шепчу. Неужели, это рядом с ним мне так хорошо спалось? Я даже не поняла, как так вышло, мы ведь засыпали по разные стороны кровати. — Пора вставать?
— Угу, — мычит он, при этом даже не пошевелившись.
Выбираюсь из его объятий и иду в ванную. Забираюсь в душ, включаю воду и вздрагиваю от неожиданности, когда мужчина заходит в кабинку следом за мной. Подходит ко мне, подставляя голову под струи воды. Мой взгляд скользит от его лица, ниже, к шее и широким плечам, а потом к груди и животу. Красивый мужчина. И сейчас он наливает в руку гель и уверенными движением проводит по моим плечам и спине. Кожа вмиг покрывается мурашками, отзываясь на его прикосновения.
Поднимаю глаза, обжигаясь о его взгляд. В нем горит дикий огонь, который вот-вот поглотит его и испепелит меня. Это не просто страсть. Жажда. Необузданная. Дикая. Которая пугает.
Его руки скользят к моей шее, а потом опускаются к груди, обхватывают упругие полушария. По позвоночнику пробегает электрический разряд, отзываясь напряжением внизу живота и стоном из горла. Взгляд его затуманивается. По его лицу я читаю бескомпромиссность, желание обладать мной без остатка. И он ждет от меня ответных чувств, я это знаю точно теперь. Невыносимая болезненная тяга, которая сводит его с ума. Кажется, что еще мгновение и он сорвется, сгорая в адском пламени, которое раздирает изнутри. Это пугает меня, приводит в чувство, и я выбираюсь из кабинки, быстро сбегая из ванной.
Сердце бешено стучит в груди, а во рту пересохло. Я дрожу, по телу еще сбегает вода, и я машинально кутаюсь в халат.
Так любить нельзя. Иначе сгоришь. Я никогда не смогу ответить ему тем же.
Пытаюсь отдышаться и успокоиться, когда слышу грохот в ванной. Подскакиваю на месте, но войти так и не решаюсь. Прислушиваюсь к звукам, и облегченно выдыхаю, когда до меня доносится звук открывшейся дверки в душевой кабине.
Мужчина выходит из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. А я быстро отворачиваюсь к шкафу, беру первую попавшуюся под руку одежду и забегаю в ванную, чтобы переодеться. И тут же замечанию вмятину с расползшимися от нее трещинами на стеклянной двери в душевую кабину.
Быстро одеваюсь и сушу волосы феном. А, когда возвращаюсь в спальню, мужчины в комнате уже нет.
Выхожу из спальни, спускаюсь по лестнице и иду на кухню.
— Доброе утро, — говорю бодрым голосом.
— Доброе, — отзывается папа, сидя на стул и упираясь головой в ладони. Я смотрю на него с состраданием, наверняка у него болит голова. Как и у мамы, которая сидит рядом и пьет воду из стакана.
Готовлю завтрак и накрываю на стол. И от каждого стука посуды о поверхность стола мама подскакивает, а папа хватается за голову. Я вижу, как им стыдно и плохо после вчерашнего. Зато, когда муж заходит в комнату и здоровается с родителями, они выпрямляются, как по команде, пытаясь скрыть свое смущение.
После завтрака мы выбираемся на прогулку. Вова водит нас по улицам города, показывая самые красивые места, и рассказывает много интересных историй про этот город. Я слушаю, открыв рот, ведь многое из того, что он говорит, мне не известно. И к вечеру я замечаю, что ему удалось совершенно очаровать моих родителей. Украдкой
