Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина

– Скорее всего, мне придется доучиться до конца учебного года здесь, а потом уже переезжать… – Я провела трубочкой из-под стаканчика колы по столу.

– Мы тебя не отпустим.

Я посмотрела на Люсю. В ее огромных глазах стояли слезы, и это вывело меня вновь из равновесия. Маша и Света положили свои теплые ладони на мои холодные руки.

– Простите, девчонки… – Я хлюпнула носом.

– Поговори с ним, – совсем уж грустным отчаянным голосом произнесла Люся.

Я не знала, что нового мне может сказать Даня. Как оправдаться? У меня перед глазами до сих пор стоит эта отвратительная фотка. Борисова в нижнем белье и полуголый Даня… Его взгляд с поволокой смотрел прямо в кадр. Он был в сознании – он знал, что совершает.

– Я уже решила.

Света и Маша понуро опустили головы. Разговор будто бы потерял смысл. Картошка фри Люсинды так и осталась нетронутой.

– С Рождеством, – вяло сказала Люся и вытащила из рюкзака крафтовый конверт. – Откроешь дома.

Я кивнула.

Мы практически сразу же распрощались с девчонками, крепко обнялись, хлюпая носами, и договорились до окончания каникул съездить в парк покататься на «ватрушках». Но ни у кого уже не было настроения.

Я села на первый попавшийся автобус, чтобы не торчать на остановке, и включила в наушниках «Дурной вкус». Группа больше не ассоциировалась у меня с Борей – возможно, потому что после стремительной влюбленности в лучшего друга и последовавшего за ней предательства я уже не испытывала никаких чувств к Колесникову.

Усевшись на теплое сиденье, я открыла сумку и достала конверт, подаренный Люсиндой. В нем оказались наши с Даней новогодние фотографии.

Мы обнимались. Мы являли собой воплощение счастья. Вечного и нерушимого.

Я сразу же вспомнила слова Люси о фотографиях ее родителей времен молодости, когда они еще были друзьями: «Поражаюсь тому, как они могли не замечать, что нравятся друг другу! Девочки, там невероятная нежность в глазах…»

На крафтовой бумаге расцвела мокрая клякса.

Я точно должна уехать.

Глава 33. Даня

После того как Ева уехала, я первым же делом начал звонить Тане Борисовой. Я не мог поверить в то, что фото, показанное Колесниковым, реально, а не результат его больной фантазии и фотошопа. Но Таня не взяла трубку, поэтому я лишь терялся в догадках, вплоть до утра.

Уснуть я, естественно, не смог, поэтому, как зомбированный, по кругу смотрел фильм «Одержимость». И под конец третьего просмотра в мою голову вдруг прокралась мысль: а что, если фотография действительно настоящая и Таня с Борей спелись, чтобы разлучить нас с Евой, как это сделала в фильме героиня Роуз Бирн?

Конечно, я осознавал мотивы Бори, но до конца понять, зачем это сделала Таня, я сперва не мог. Но потом вдруг я начал припоминать детали наших дружеских отношений и случайно брошенные Таней фразы.

Мы познакомились с ней на курсах по журналистике при университете, еще до поступления на журфак. Таня всегда садилась рядом со мной. Сперва мы даже не здоровались. А потом я сам решил познакомиться с ней. Глупо как-то сидеть плечом к плечу и даже не знать имен друг друга.

Как только я сделал первый шаг навстречу, Таня оживилась. Начала задавать вопросы про планы после школы и про то, как я готовлюсь к предстоящим экзаменам. Мы немного сблизились. А однажды она даже пригласила меня к себе в гости, когда я опоздал на автобус до Щегловска.

Мы пили чай и, как всегда, обсуждали темы, касающиеся поступления. Но потом Таня вдруг спросила: «Дань, а у тебя есть в Щегловске девушка?»

Я по своему обыкновению отшутился: «Настоящие журналисты ищут инфоповод для репортажа, а не повод для ежедневных переживаний. А вообще мне важно, чтобы мои увлечения с девушкой совпадали, как у нас с тобой…»

Я сказал это безо всякой задней мысли, но Таня с тех пор стала звать меня в гости все чаще и чаще. Мы вместе готовились к экзаменам по литературе, а иногда гуляли после курсов по парку и слушали в наушниках аудиокниги по журналистике.

Все изменилось, когда я встретил на вступительных экзаменах Еву. Таня опоздала в тот день, когда мы писали сочинение, поэтому за одной партой оказались я и принцесса Ирина. Увидев меня с Евой, Таня кротко кивнула, а после даже не решилась подойти.

Однажды она вновь позвала меня к себе в гости, но я уже договорился пойти с Евой в кино, поэтому отказался. Вечерами после пар мы иногда переписывались – обсуждали домашку, обменивались материалами по разным предметам, но вживую общались не так часто, как это было в школьные времена.

Как-то после пар на первом курсе, в декабре, мы случайно встретились в библиотеке. Таня читала за последней партой эссе Бродского, а я искал архивный выпуск журнала «Огонек». Евы со мной не было, видимо, поэтому Таня обратилась ко мне первой:

– Где Стрельникова?

– Приболела.

– Помнишь, ты как-то сказал, что настоящие журналисты ищут инфоповод для репортажа, а не повод для ежедневных переживаний?

– Да, высказывание в моем духе. – Я положил сумку на соседний стул и сел рядом с Таней, пока библиотекарь искала для меня журнал.

– Получается, ты не настоящий журналист? – отчего-то строго спросила она, нахмурив брови и отложив в сторонку книгу с помятой мягкой обложкой.

– Не понял…

– Ты и Стрельникова… вы же вместе?

От абсурдности ее вопроса я засмеялся, и библиотекарь строго посмотрела в нашу сторону.

– Почему ты смеешься?

– Потому что мы с Евой просто друзья. Да и у нее парень есть…

– Ясно. – Она снова взяла в руки книжку и вцепилась глазами в текст. Будто бы мой ответ ее не совсем устраивал.

Почему-то именно в этот момент мне стало совестно от того, что мы с Таней так резко перестали общаться. И я совершенно спонтанно решил позвать ее в кино, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию:

– Не хочешь сходить в кино?

Суровое выражение лица Тани сменилось легкой улыбкой.

– Можно. Только не на «Елки», – уточнила она.

Мы замечательно провели тот день: посмотрели мультфильм «Иван Царевич и Серый Волк», поели карамельный попкорн и выпили по большому стакану молочного коктейля. Таня рассказала о том, что хочет попробовать