Аксель на поражение - Катерина Пелевина
— Нет, всё нормально…
— Мокнешь… Пиздец…
— Я тебя хочу… Глубже, — чувствую, что сама хватает за задницу и впускает меня, громко ахнув на всю комнату.
— Ш-ш-ш… Хочешь папочку Алека позвать?
— Они не слышат ничего… Там… — притягивая меня за уши, вонзается в мои губы сладким и таким смачным поцелуем, что мы начинаем реально стонать друг другу в рот на весь дом. И как же хорошо, сука… Я просто умираю как мне хорошо… — Я люблю тебя… Люблю. Так сильно люблю.
Хватаю её за лицо и смотрю в одурманенные похотью глаза… Совсем течёт, похотливая моя. Невозможная. Только об этом сейчас думает. И я тоже… Трое суток ждал. Хотел очень… И предложение сделать тоже… Услышать это важное «согласна».
— Я сорвусь сейчас… Не дожму в первый раз, извини… Долго терпел... — предупреждаю, а она вдруг влетает в меня на скорости своим…
— Ты не спросил…
Теряю дар речи, наверное… Потому что каждый раз, когда спрашивал были мотания головой… И смысл тогда… Я даже просто не думал снова… Да ещё и вот так. На столе, пока её родные ждут нас внизу.
— Неужели да?
Вижу, что кивает, и кончаю. Кончаю в неё… Даже медлить не собираюсь. В это же мгновение такой залп выдаю, что кажется на десятерых, сука, хватит… И сердце в груди просто взрывается как та самая Ф-1 в кармане… Какая-то другая сила накрывает комнату… Не страсть, не безумие, а гармония, тепло и душевный такой недоступный мне ранее покой…
Эпилог
Алиса Беркут
Странная штука жизнь… До сих я не осознаю, как много она в себе несёт… Даже если я принесла эту самую жизнь в мир… Новую и такую прекрасную…
Отказалась от всего, как и он отказался…
У нас больше нет прошлого. Есть только будущее…
Амир сейчас и вовсе работает в фирме моего отца. Точнее, он помог ему расшириться. Как отец выразился «влез и сюда со своими кровавыми бандитскими деньгами», но это не важно… Самое главное для меня, что они теперь не разлей вода… Общаются, дружат. Всё так же конфликтуют на ровном месте, но теперь это так не по-настоящему… Это как отец поучает сына… Они стали друг для друга большим… И в глубине души даже несмотря на ворчание и пререкания я понимаю, что оба они готовы защищать меня и друг друга… Любыми путями. Ведь все мы теперь — семья.
Больше всего поразило, как мой муж прилип к ребёнку. Нет, я знала, что так будет… Он ведь и живот мой берёг как зеницу ока… Но между ними реальная невыдуманная связь. Только на его руках она молчит… Только с его рук спокойно ест, даже если это смесь. Только с ним переглядывается любовными взглядами… Меня же просто использует в качестве инструмента… Но я не жалуюсь. Я всё больше отдыхаю и наблюдаю за ними… Порой уезжаю на каток и встречаюсь со своим бывшим тренером… Но теперь лишь для отдыха… И душевной гармонии. Потому что меня больше всё это не волнует. Кубки, места, победы… Зато волнует семья…
А ещё мне страшно, что будет, когда она вырастит… С самого начала, когда пол ещё не был известен, Амир буквально умолял у меня родить первой девочку. Потому что он хотел видеть мою копию. Хотел вырастить и защищать… Но мне кажется, ломать женихов он начнёт ещё с детского сада…
— И всё-таки копия Алиска… — заключает папа, держа на руках внучку, которую Амир назвал Дариной… А мне понравилось. И я решила, что прекрасно сочетается и с отчеством и фамилией… Которую он мне всеми силами навязал…
— Мой подбородок, — бурчит муж напротив.
— Нет, мой, — подливает масла отец.
— Дай мне её…
— Щас дам… Я на пять минут взял… И так редко зовёте…
Чувствую, что добром не кончится, если не разнять, и подхожу к Амиру, прижимаясь к его стальной груди.
— Вы невыносимые… Мааааам, — зову её, и она тут же появляется из детской с детскими комбинезонами и бодиками в руках.
— Ой… Я там начала уже раскладывать… Смотри какие… — показывает мне покупки. Она ведь у меня тоже девочка девочкой… Обожает всё розовое и блестящее… Как раз то, от чего моего Амира воротит, и он старается одевать дочь в нейтральные цвета… Типа белого или молочного… Порой даже серого, но я обычно разбавляю всё розовым бантиком или заколочкой в волосах, чтобы было не совсем угрюмо и мрачно…
— У нас уже целый склад вещей… У меня столько нет, — хихикаю, наблюдая за ними.
— Первая внучка, ну… Вы нас вообще огорошили… Мы и не ждали так рано… Думали ты катать будешь…
— Не срослось, — перебивает Амир.
— Мы решили, что хотим быть на одной волне с ребёнком… Вроде того… — отвечаю я, хотя на деле решили мы иначе… Амиру нужна семья. Большая семья. Я это знаю. Он меняется. Я его меняю… Не потому что он мне таким не нравится… А потому что пытаюсь достать те качества, которые были спрятаны глубоко внутри. И мне удаётся. Их там просто очень много… Колоссальное множество… Верность, преданность, честность, нежность, любовь… Такая любовь, которой любят взахлёб. И с недостатками, проблемами, ошибками… Со всем…
Если мой отец любит маму, как мужчина… То Амир, он любит меня, как огонь. Именно так я его ощущаю. Его пыл, страсть, такую ни с чем несравнимую силу.
— Пойдём поговорим… Пока родители с ней побудут…
Он, как вожак стаи, редко идёт на уступки, но старается. Ему крайне тяжело оставлять малышку. Ей уже месяц, а у него каждый раз чувство, будто его от неё отрывают…
— Успокойся, — едва заходим в комнату, как я обхватываю его шею двумя руками и вжимаюсь в лоб своим, заставив согнуться надо мной вдвое…
— Я спокоен… Просто ты же знаешь…
— Знаю, поэтому и говорю… Это её бабушка и дедушка… Они её любят. Так же, как любят меня…
— Жаль, что она от меня никого не застала… У неё были бы ещё двое дядек… — говорит он, и я обнимаю его за плечи. Каждый раз, когда вспоминаю его убитых братьев… Мне так плохо… И мне так жаль, что вся его большая семья теперь на кладбище…
— Ты помнишь, что моя семья — твоя семья, да?
— Я помню, просто это другое…
— Но мы ведь не другое, да? Я и
