Читай по губам - Леся Лимерик

– Разве там их не триста восемьдесят четыре?

Катерина фыркнула.

– Именно, и это печальнее ровно на восемьдесят четыре страницы! Такое у вас представление о перспективной литературе?

Она низвергла со стола последнего претендента на публикацию, швырнув его оземь. Эмоции, которыми славится нестабильная женская натура, заложили крутой вираж и, сорвавшись, выплеснулись слезами. Катерина шмыгнула носом и отвернулась.

Поджав губы, Антон достал из нагрудного кармана отутюженный платок и протянул его собеседнице. Как и любой психически здоровый мужчина, истерик он не любил. Девичьи слезы разъедали его самооценку и порождали чувство вины. К тому же жертвовать платком, идеально подобранным под галстук, было педантично обидно.

– Так и быть, давайте поговорим о перспективах, – сдался Антон и подвинул к Катерине стоявший позади стул. – Садитесь.

Девушка икнула и окончательно разревелась: сидя Антон говорил совсем уж плохие вещи. Всхлипнув, она промокнула лицо подношением из стопроцентного шелка и мстительно высморкалась, решив, что терять больше нечего.

– Я в этом бизнесе не первый год. – Главный редактор с сожалением посмотрел на поруганный аксессуар и устроился на стуле напротив. – И, смею заметить, в большом кресле сижу не за красивые глаза.

Катерина недоверчиво засопела. Что бы Антон ни говорил, глаза у него были красивые. С обсидианом, может, не сравнятся, но посоперничать с лесными озерами вполне могут.

– За это время я повидал множество восторженных редакторов, радеющих за свое дело. – Тень скорби легла на лицо мужчины, и взгляд голубых озер потемнел от водоворота тревожных воспоминаний. – Они болели за идею и верили в хорошую литературу. Каждый первый мнил, что откроет дверь новым талантам, и слишком поздно понимал, что таланты никому не нужны.

– Но они нужны! – пылко возразила Катерина.

– Ошибаетесь. Издательству нужна продаваемость. – Антон закинул ногу на ногу и сурово посмотрел на девушку. – Талант же понятие эфемерное, бухгалтерскому учету не поддается. Поэтому разочарование молодых коллег неизбежно выплескивалось сначала на меня, потом на мое начальство. И заканчивалось все одинаково: их уходом из издательства, а затем из издательского дела. Больше я о них ничего не слышал.

Закончив маленькую исповедь, Антон чуть ослабил галстук. Без торчащего из кармана платочка баланс образа был нарушен. Даже узор из гусиных лапок выглядел не так пугающе.

– Антон.

– Да?

– Вы что, пытаетесь меня защитить?

От неожиданного предположения слезы просохли. На какое-то мгновение сидящий рядом мужчина показался Катерине чуть более мужчиной, чем она привыкла в нем видеть.

– Вот еще, делать мне нечего! – отмахнулся Антон, вновь превращаясь из человека в начальника. – Думаете, я буду подтирать сопли за каждым сотрудником?

– Хотите сказать, что ко мне у вас особое отношение? – смутилась Катерина и растроганно отсморкалась.

Антон посмотрел на смятый платок и коснулся пустого кармана на груди. Без привычной детали там словно пробили брешь, ставя под угрозу его сердечный покой.

– Кхм, раз мы с вами так разоткровенничались и в некотором роде даже сблизились, – обескураженно пробормотал главред, – то я готов подождать вашего согласия. До пятницы.

Катерина промолчала. Затем встала и, взяв кипу бумаг с края стола, слегка коснулась ею головы Антона.

– Что вы делаете? – поинтересовался тот, одним пальцем отведя бумагу ото лба.

– Я хочу вас ударить, но воспитание не позволяет, – пояснила Катерина.

– Ясно. А за что?

– За разрушенные надежды. Вы действительно считаете, что я дам добро проходным книжонкам? И это когда рядом лежит подборка, способная взорвать рынок!

– Если ваша подборка что-нибудь и взорвет, то только мой мозг! – вспыхнул Антон, вскакивая со стула. – Думаете, эта писанина сильно лучше? Что ж, давайте посмотрим!

Он выхватил из рук Катерины стопку листов и, не глядя, раскрыл верхнюю рукопись.

– «Ты такая мягкая и податливая, что мне сейчас сорвет крышу! Но я… – зачитал Антон вслух хорошо поставленным голосом и продолжил уже не так уверенно: – Я сдерживаюсь и вместо этого почти невесомо ласкаю тебя между ног, нажимаю сильнее, вывожу круги… Ты стонешь от этих поддразниваний и чувствуешь, как к попке прижимается головка моего…»

Антон замялся, закашлялся и отвел глаза от открывшегося ему непотребства.

– Отчего же вы замолчали? – елейным голосом спросила у него Катерина. – Продолжайте! Разве можно судить о книге, оборвав ее на полуслове?

– Но там дальше…

– Читайте, Антон! – потребовала девушка и, приблизившись на расстояние почти такое же неприличное, как недавно озвученный текст, отчетливо повторила: – Чи-тай-те!

Глава 5

– «…прижимается головка моего…», – промямлил главный редактор, но конца фразы так и не огласил.

– Антон, признайтесь. Вы стесняетесь произнести слово «член»?

– С чего бы мне стесняться! – возмутился он. – К вашему сведению, у меня четверть авторов – члены Союза писателей.

– А в остальных случаях вы предпочитаете говорить о нефритовом стержне? – уточнила Катерина.

– Почему сразу о нефритовом? – произнес Антон несколько сконфуженно. – И вообще, существует множество других эвфемизмов. Фаллос, например.

– Повеяло палеолитом.

– Или пенис…

– Медицинским кабинетом.

– Мужское достоинство?

– Сексизмом, – припечатала Катерина. – Остановитесь, пока мы не дошли до скипетра страсти, бойца невидимого фронта или коряги справедливости.

– Что, и такое есть?

– Есть и не такое, – в тон ему ответила девушка. – Запомните, Антон: лучше члена может быть только член!

Антон с сомнением посмотрел на Катерину. У него на этот счет имелось другое мнение, но разделить его могла только мужская аудитория.

– Поверю вам на слово. – Под строгим взглядом своей подчиненной он поднял рукопись и зачитал: – «Ты стонешь от этих поддразниваний и чувствуешь, как к попке прижимается головка моего… члена». Вот это вы называете высокоинтеллектуальной литературой? Секс в шестой главе? Еще и анальный!

– Конкретизируйте, что именно вас беспокоит, – попросила Катерина. – Наличие секса, его разновидность или местонахождение в шестой главе?

– Их совокупность! Как вы вообще себе это представляете?

– Весьма отчетливо. Могу даже изобразить схематически.

– Я не о том! – Антон взмахнул распечаткой. – Чтобы женщина согласилась на такое, да еще удовольствие получала!