Мажор. Это фиаско, братан! - Айская
— Куда мы едем? — тихо спросила она, глядя на то, как стрелка спидометра стремительно уходит вправо.
Перед глазами стояло лицо Насти и то, как она швыряет в меня проволочное кольцо. Дорога перед глазами превратилась в бесконечную серую ленту, которая с бешеной скоростью наматывалась на колеса. 140, 160...
— Матвей, притормози! — Лика вжалась в сиденье, одной рукой вцепившись в ручку над дверью, а другой — в мой локоть. — Ты нас убьешь! Слышишь?
— Заткнись... — прошипел я, чувствуя, как внутри закипает что-то потяжелее ярости.
— Да ладно тебе! — она не унималась, её голос звенел от неестественного истерического оптимизма. — Матвей, тормози! Сбавь, черт тебя дери, скорость! — Лика сорвалась на крик. — Посмотри на свои руки, тебя же трясет! Ты в таком состоянии не Марка накажешь, ты нас обоих в этот бетонный отбойник впечатаешь!
Я не слушал. Спидометр показывал 180, и мне казалось, что этого мало. Я хотел разогнаться так, чтобы ветер выдул из головы этот проклятый образ: Настя, стоящая на обочине, и её взгляд, в котором за секунду рухнула вся вселенная.
— Котовский остановись! — Лика задыхалась от ужаса, её голос вибрировал. — Ты сейчас не соображаешь ни черта! Матвей, ты же не тупой мажор, включи голову! В таком состоянии ты только всё добьешь... Ну слили и слили эту видюху, завтра все найдут новую тему для сплетен! Это просто видео, господи, в наше время это вообще никого не удивляет...
Я резко ударил по тормозам. Машину занесло, шины взвизгнули, оставляя на асфальте горелый след. Мы замерли на обочине, Лика от рывка едва не вписалась в лобовое, испуганно вскрикнув. Я медленно повернул к ней голову. Мой взгляд, должно быть, был таким, что она инстинктивно вжалась в дверь.
— «Просто видео»? — мой голос сорвался на хриплый крик. — Ты вообще соображаешь, что несешь?! Для всех это контент, порнуха на вечер, а для неё это равносильно смерти! Ты видела её глаза?! Нет, а блять видел! Она смотрела на меня так, будто я... будто я вырвал ей сердце!
— Матвей...
— Ты хоть понимаешь, что такое стоять на озере и чувствовать, что тебе не нужно ничего играть? — я ударил кулаком по рулю, и сигнал машины коротко, болезненно взвыл. — Когда тебе не нужно ни денег отца, ни твоих тупых вечеринок, ни этого образа мажора-подонка. Когда ты просто счастлив, от того, что рядом есть одна единственная девушка.
Я вытащил из кармана то самое кольцо из проволоки. Оно погнулось, когда я сжимал его в кулаке.
— Я подарил ей это дерьмо из проволоки, — затряс кольцом перед лицом Лики, и слезы, которые я так долго сдерживал, обожгли глаза. — Она смотрела на него так, будто это бриллиант в десять карат. Она верила мне. А теперь она думает, что всё это время я просто ждал момента, чтобы нажать кнопку «запись».
Я зажмурился, и передо мной снова всплыла Настя — её бледное лицо, её дрожащие губы и та пощечина, которая до сих пор горела на моей щеке, как клеймо.
— Я уничтожил её, своими руками. Тем, что когда-то поспорил на неё со Стасом и Марком... — я закрыл лицо руками, чувствуя, как меня трясет. — Я люблю её. Слышишь? Люблю так, что мне сейчас сдохнуть хочется, лишь бы она не видела этих комментарий.
Лика молчала. А потом она смахнула слёзы.
— Матвей... — тихо произнесла моя подруга детства, шмыгая носом. — к твоему сведению, я знаю, что такое любить, кого-то до потери пульса. Если у тебя амнезия, то я могу тебе напомнить, почему я вернулась из Кореи. Я блять, там влюбилась в того, кто хотел меня убить, — она истерично заорала. — у нас с ним была такая сумасшедшая любовь... А потом, он просто исчез оставив записку, что рядом с ним, моя жизнь в опасности.
В салоне наступила мёртвая тишина.
— Если я улыбаюсь и шучу, это не значит, что я не понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Марк тебя с первого курса ненавидит, и если это он...
— Не если, Лика, это он! Я не удивлюсь, если ему ещё и Стас помогал. Они ведь даже тачку не забрали, когда я лично сказал, что они выиграли этот спор.
Лика сделала глубокий вздох.
— Давай для начала, ты поговоришь с Настей и всё ей объяснишь, расскажешь про первый курс, про то как Марк на тебя зуб точил всё это время.
— Лика, очнись! Настя меня знать не хочет! — процедил я сжимая руль.
— Давай поедем к ней, я подтвержу твои слова, а уже потом, придумаем что будем делать дальше.
Я ничего не ответил. Перед глазами стоял калейдоскоп из лиц: лицо Насти, Стаса и Марка, который хотел уничтожить меня? Что ж, он преуспел. Но теперь настала моя очередь.
Глава 38
Настя...
Мир за окном попутки смазался в серую, грязную полосу. Я сидела на заднем сиденье, вцепившись ногтями в ладони так, что кожа лопалась. В голове, как заевшая пластинка, крутились кадры из того проклятого видео в университетском чате. Мои стоны, его руки, приглушенный свет... и осознание того, что в этот самый момент где-то в углу стояла камера.
«Какая же ты дура, Настя... — пульсировало в висках. — Как я могла поверить, что такой, как Котовский, способен на что-то настоящее? Для них, мажоров, любовь — это просто уровень в игре, где главный приз — унижение другого. Я была для него экзотикой, «дикаркой», которую весело приручить, а потом выставить на посмешище всему университету».
Это кольцо из проволоки... оно жгло мне ладонь, пока я не швырнула его в его лживое лицо. Это была не романтика. Это был стеб. Телефон в кармане снова задрожал. «Мама». Экран светился, раздражая до боли. Я сбросила звонок в десятый раз. Что я ей скажу? Что её дочь теперь — главная тема для обсуждения в курилках?
— Высадите здесь, пожалуйста, — хрипло бросила я водителю у остановки «Black Box».
Мне нужен был этот зал. Только физическая боль могла заглушить этот позор. Влетела внутрь, едва не снеся дверь. «Танк», стоявший у ринга, медленно обернулся. Его тяжелый взгляд просканировал моё лицо — опухшие глаза, дрожащие губы, растрепанные волосы. Он явно опешил.
— Настя? — прогудел он, нахмурившись. — Ты что тут забыла? Что случилось? На тебе лица нет.
— Не твое дело, «Танк», — огрызнулась я, чувствуя, как внутри всё клокочет. — Просто дай мне поработать.
— Сегодня не твой день
