Нечаянно женат. Ребенок прилагается - Ольга Николаева
– И все эти жертвы – только ради меня?
– Жертвы? Почему жертвы, Владимир Федорович? – Ире что-то не понравилось в его речи. Или в тоне… Только она шагнула в сторону, напряглась… Вся ее томность, вся нежность в голосе и движениях куда-то пропала…
– Ну… Жениться на такой звезде – это настоящая жертва. – Усольцев недобро искривил губы. Казалось, еще чуть-чуть – и сплюнет. – Мне льстит, Максим, что ты хотел свою жизнь испортить ради бизнеса…
– Зато я честная. И не кривлю душой. С такими проще договариваться. Нет никаких сантиментов, и все по-честному. Не взбрыкну, не убегу, потому, что обиделась… Брак по расчету – он самый идеальный, разве вы не знаете сами?!
Ого. Вот это тирада.. Неожиданно искренняя…
– Да. Действительно. Идеальный вариант, если говорить про бизнес…
– Вот видите, как все отлично сложилось… – Фаина не видела лица Владимира Федоровича. Не могла рассмотреть, как брезгливо он поджимает губы… Она крутанулась вокруг своей оси, схватила Агату за руку и потянула к выходу. – Желаю вам отлично устроить свои дела! А мы, такие капризные, эмоциональные и неудобные, возвращаемся домой! Документы на развод можете выслать почтой!
Твою же мать!
Помчался следом.
Бизнес.
Какой, к черту бизнес?! Мне жена нужна! Именно вот эта, капризная, нервная и неудобная!
Дверь захлопнулась перед носом. Чуть-чуть не успел…
А сзади меня за руку поймал Усольцев.
– Притормози, Максим.
Глава 24
– Мамочка, а куда мы бежим? – Агата старательно перебирает ножками, чтобы за мной успевать. Стыдно стало перед ребенком за свою прыть…
– На метро, малыш.
– На метро?! Ура! Я так хотела на метро покататься!
Агата ускорилась, запрыгала, даже вперед меня выскочила.
– Только не убегай далеко. Мы в большом городе.
– А потом куда?
– А потом – на вокзал.
– Ух, ты? На поезде тоже покатаемся?
Теперь она шла спиной вперед, заглядывая мне в лицо. Радостная моська моя… Через силу улыбнулась ее восторгу.
– И на поезде тоже, да. Хорошо, что я все документы в сумку сложила…
– А на метро тоже документы надо? Там будут все проверять?
– Нет. Только на поезде.
– А почему мы папу с собой кататься не позвали? И Дениса с дедушкой?!
– У папы и без нас хватает развлечений!
Как рассказать ребенку, почему мы срочно убегаем? Как объяснить, чем меня смог обидеть этот папочка, в которого Агата всем сердцем влюблена? И не сделать ей больно, объясняя?
– Малыш, тут шумно. Давай, мы сначала спустимся в метро, станет немного поспокойнее, а потом поговорим. Хорошо?
– А давай, мы позвоним папе? Он нас догонит, и мы вместе будем ехать? И не придется ничего объяснять, а?
В ее глазах светилась надежда, что все еще наладится. Вот прямо сейчас – и сразу.
И от этого становилось еще горше.
– Агата. Я не буду звонить папе.
Дочка насупилась, поджав губки.
Но не спорила, не противилась, позволила усадить себя на колени и крепко-крепко обнять.
От ее тепла, от запаха детской макушки, щекочущей мне нос пушистыми волосами, стало немного легче.
– Какое счастье, что ты есть у меня, Агатыш… Какое же ты у меня чудо…
– А у папы меня теперь не будет, да?
– Малышка… Я иногда жалею, что ты у меня такая умная… Слишком хорошо все видишь, понимаешь, знаешь…
– Ты такая грустная, потому, что эта тетя влезла без очереди, да?
– Я грустная потому, что папа ей это позволил…
– А он сердился. Он знаешь, как на нее смотрел?
Агата вывернулась из мои объятий, закинула личико вверх, чтобы я ее лучше видела.
– Вот так. Я тоже так смотрю, когда плохое настроение! – Губки снова собрались в кучу, бровки сошлись к переносице, из-под них сверкало что-то очень сердитое и возмущенное.
– Не придумывай! – Потрепала ее волосы, взъерошила, пропустила пряди сквозь пальцы. – Я же рядом с тобой была, и папе все это нравилось.
– Нет!
– Ладно, мамочка. Ты же сама учила меня: сначала нужно остыть, подумать, а потом уже трезво рассуждать!
– Вот пока мы едем с тобой домой, как раз и остыну. И подумаю. И все прекрасно с тобой порешаем, ладно?
– Мамулечка… А давай, позовем с собой Дениса? Он же тебе тоже понравился? И дедушку его, деда Вову, и Галю?
– Боюсь, Агата, они сами к нам в гости не захотят. Что они забыли в нашем городе? Он маленький, скучный… Им там нечего искать, кнопочка моя любимая…
– Как это нечего? А меня?!
– Вот если они решат, что тебя нужно разыскивать – значит, сами приедут. И найдут. Правда же? Они же взрослые и умные люди, спросить адрес – не проблема. Значит, разыщут.
У дочери снова глаза загорелись, личико осветилось восторгом.
– Ура! Значит, мы будем и дальше дружить с Денисом!
– Ты прослушала главное: если они захотят. И если захочет Денис!
– Фу, мама… Ты зачем такое говоришь? Он же обещал на мне жениться!
– А папа на мне женат. Это ничего не меняет…
– Он тебя тоже найдет! Я знаю!
– Вряд ли, малыш… И даже если найдет – я с ним больше жить не собираюсь! Не хочу делить его с другими тетями!
Сказала – и поморщилась. Кто бы мог подумать, что это будет так больно – даже вслух называть то, что случилось сегодня… Ничего же такого важного не произошло… Подумаешь, переспали с человеком… В нашем мире, в наше время – это ничего не значит. Ни-че-го!
– А ты ее побей, эту тетю, мамочка. Она больше к папе и не пойдет!
– Побить? Это как? Ты с ума сошла, доченька?
– А что? Я так Маринку побила, когда она хотела Кирюшу моего увести…
– Что ты сделала? – У меня упала челюсть. Моя милая девочка кого-то била?!
– Ну, я так, несильно… За волосы ее чуть-чуть подергала. И по спине стукнула…
– Зачем? Когда? Почему мне такого никто не говорил?!
Тихий, тихий ужас… И это страшнее,
