Развод. Цена твоей измены - Ира Дейл
Смотрю прямо в глаза мужчине и понимаю, что да — я верю ему. Впервые после мужа я верю кому-то… кому-то не очень хорошо знакомому… кому-то не своего круга.
Я верю Александру. Верю.
Мои плечи опускаются, а глаза наполняются слезами, но я киваю. А потом еще раз. И еще.
Не проходит и мгновения, как Александр притягивает меня в свои объятия. Так сильно вдавливает в себя, что едва удается нормально вдохнуть. Но я не сопротивляясь. Мне нравится ощущать силу мужчины, которую он дарит, вдавливая в себя. Мне нравится чувствовать себя… защищенной.
Обнимаю Александра в ответ, прижимаясь еще крепче.
Слезы уже во всю льются из глаза, когда до меня доносится тихий голос Александра:
— Не волнуйся, с тобой и Алесей все будет хорошо. Теперь вы под моей защитой. Теперь вы мои.
Застываю. Но не из-за последних слов Александра, а из-за Алеси.
Что если тот страшный мужчина попытается добраться до дочки? Тогда у меня не будет выбора.
Глава 54
— Вы мне так и не позвонили, — в трубке звучит до ужаса знакомый и пугающий голос. Колени подгибаются, когда я его слышу. Хорошо, что сзади стоит пуфик, плюхаюсь на него, а не распластываюсь по полу.
Зеркало напротив показывает мне резко побледневшую девушку в белой водолазке и черных расклешенных штанах и такого же цвета пальто. Ее волосы затянуты в тугой пучок на макушке, на лице почти нет макияжа — только брови подведены карандашом, а ресницы выделены тушью. Светлые обои лишь подчеркивают бледность девушки. Она едва не сливается с ними.
Мозг настолько быстро затянуло пеленой страха, что не сразу узнаю в девушке себя. Только спустя парочку долгих секунд вспоминаю, как я сегодня утром отводила Алесеньку в садик, а потом вернулась домой, потому что забыла чертов телефон, который сейчас сжимаю в резко похолодевших пальцах и прижимаю к уху. Господи, зачем я только ответила на незнакомый номер? Почему не подумала о том, кто мне может звонит?
— Алена, вы меня слышите? — голос в трубке становится недоуменным.
В голове мелькает мысль, что можно было бы разыграть сбой связи и сбросить вызов, но остатки разума вовремя подсказывают — сделай я так, будет хуже. Поэтому сглатываю ком, образовавшейся в горле и сипло отвечаю:
— Да.
— Хорошо, — мне показалось, или “страшный мужчина” облегченно выдохнул. — Не хотите объясниться? — на этот раз в его голосе легко улавливаются металлические нотки.
Ледяные мурашки ползут по позвоночнику. Дыхание спирает в груди.
Мозг судорожно соображает, ища что же такого можно было бы сказать мужчине, чтобы не разозлить его еще больше. Не нахожу лучше, чем ответить:
— Я… не нашла записи Германа, — нещадно вру.
Мы же с Александром не просто их нашли, но и за последние два дня я успела их исправить и доработать. Сделала это по памяти, ведь флэшку забрал Александр. Вот только стоит мне единожды увидеть какую-то формулу, я ее уже никогда не забуду. Единственное, что я не сделала — не провела эксперимент и не испытала конечную формулу на крысах. Посчитала, что это уже слишком. Но что-то подсказывает мне, все и так сработает в лучшем виде.
Не знаю, зачем я закончила работу Германа. Правда, не знаю. Наверное, решила перестраховаться. Ведь томиться в ожидании оказалось невыносимо. В последний раз, когда я спрашивала Александра, как идут дела с решение проблемы, он сказал, чтобы я не переживала, его люди занимаются проблемой. Когда же появятся какие-нибудь существенные новости, мужчина обещал мне сообщить. Это было два дня назад. С тех пор мы виделись с Александром дважды: один раз он подвозил меня домой после тяжелого дня, а второй — привез мне на работу обед. Но “новостями” так и не поделился, поэтому я не выдержала.
Если бы угроза висела только надо мной, я бы не волновалась так сильно. Но под ударом стоит моя дочь. И хоть Александр обещал ее защитить, я поняла, что не могу так рисковать и пошла вразрез своим принципам. Единственное, что не сделала — не позвонила “страшному мужчине”, хотя порывалась пару раз. Но стоило набрать номер, сразу сбрасывала, убеждая себя дать Александру еще больше времени, ведь он обещал защитить нас с дочерью, а я поверила.
Но, кажется, время вышло…
— Очень жаль это слышать, — “страшный мужчина” не повышает голос, но от его спокойного тона почему-то становится еще страшнее. — Видимо, вы не очень сильно старались, — отрезает он. Хочу возразить, но слова застревают в горле, когда слышу: — Наверное, я был не слишком убедителен в прошлый раз. Сейчас исправлюсь. Вам отправили сообщение, проверьте, я подожду, — стоит мужчине замолчать, как телефон сотрясает вибрация.
Все внутри леденеет, когда я отнимаю гаджет от уха. Экран загорается, показывая мне уведомление с вложением в виде фотографии, пришедшем от незнакомого номера. Подрагивающем пальцем нажимаю на него, смахивая вызов, но не отклоняя его. Вскрикиваю, стоит увидеть на снимке свою дочь, гуляющую на улице с другими детьми. На Алесеньке та же розовая юбочка и фиолетовая курточка, в которые я одела ее сегодня сегодня утром. Слезы подкатывают к глазам, внутри все сводит от страха. Первый порыв — разрыдаться, второй — бежать к дочери. Но я ничего из этого не делаю. Просто прикусываю губы, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, и возвращаю телефон к уху.
Наверное, “страшный мужчина” слышит мое дыхание, поэтому произносит:
— Надеюсь, это достаточная мотивация, чтобы начать действовать. Делайте, что хотите, можете даже связаться с мужем и вместе закончить проект, но через сутки формула должна быть у меня. Я ясно выразился? — в его голосе отчетливо вдавливается предупреждение.
Мне совсем не хочется говорить. Но я прекрасно понимаю, что мужчина ждет моего ответа, поэтому судорожно вздыхаю и выдавливаю из себя гнусавое:
— Да.
— Прекрасно. Тогда жду вашего звонка. Не подведите меня снова. Думаю, о последствиях вы догадываетесь, — заявляет мужчина и сбрасывает трубку.
Пару секунд, сижу не шевелясь. Чувствую, себя так, словно из меня выкачали жизнь. Но стоит перед глазами появится лицу моей крошки, которая смотрит на меня с любовью и весело улыбается, резко вскакиваю на ноги. Не проходит и секунды, как я вылетаю из квартиры. Вызываю лифт, одновременно с этим звоню Александру. Длинные гудки сопровождают все время, пока я жду лифт, а потом на протяжении всего пути вниз. Не прекращаются даже тогда, когда створки разъезжаются. Выбегаю на улицу, понимая, что нужно ехать
