Всегда моя - Лора Павлов

Я поежилась, и Нико подтянул на меня одеяло.

— Надеюсь, его скоро поймают.

— Ага. Но мы уже достаточно поговорили об этом козле, да?

— В смысле?

— В смысле, я пытаюсь тебе показать, что, ну… расту или взрослею, — хмыкнул он. — Но я не хочу больше о нем говорить. Через пару дней Рождество.

— Справедливо. Ты очень зрелый, хотя Дженсен, возможно, так не думает, — усмехнулась я.

— Ты когда-нибудь жалела, что рассталась с ним? Я слышал, он сказал, что переедет сюда ради тебя. Он мог бы дать тебе сказку, Пчелка. Этот парень — прямо воплощение белого забора, даже если до чертиков скучный.

— Я больше склоняюсь к горячему пожарному с мрачным взглядом. А уж его тело и лицо… — я театрально обмахнулась рукой. — Даже не начинай.

Он перевернул меня на спину быстрее, чем я успела понять, что происходит, и защекотал, улыбаясь сверху.

— Да? Нравится, что видишь?

— Очень.

— Мне тоже, — он поцеловал меня, и я запустила пальцы в его длинные волосы. — Я люблю тебя, Вивиан Томас. — Он отстранился, пристально глядя в мои глаза. — Люблю сильнее, чем когда-либо думал, что смогу.

У меня перехватило дыхание.

— Я тоже тебя люблю.

— Даже если я не смогу дать тебе все?

— А что именно, по-твоему, я хочу, чего ты мне не дал? Думаешь, я хочу пожениться прямо сегодня? Этого боишься?

— Нет. Думаю, ты захочешь пожениться когда-нибудь. И, честно, я не против. Никогда не думал, что захочу, но знаю, что ты — мое навсегда, и не против сказать об этом миру.

Сердце застучало быстрее.

— Но?..

— Но я знаю, что ты хочешь большую семью. А я не уверен, что смогу тебе ее дать. Одна мысль о том, что я отвечаю за чью-то жизнь, меня до смерти пугает. Не хочу искалечить кого-то так, как меня искалечил отец.

Я оттолкнула его и села на колени напротив, чтобы смотреть прямо в глаза.

— Нико, ты не сломан. Ты пережил ужасное и остался на ногах. Ты лучший дядя для Мейбл и лучший парень для меня. Мои сестры тебя обожают. Все в пожарной части тебя любят. Ты — самый потрясающий мужчина, которого я знаю. — Я всхлипнула, чувствуя, как подступают слезы. Эти последние двадцать четыре часа были слишком насыщенными.

Слишком много чувств к этому мужчине.

— И что это значит? Ты примешь меня таким, какой я есть?

— Всегда. Мне некуда спешить. Я впервые за долгое время счастлива. Ты делаешь меня счастливой.

— И ты меня, Пчелка.

Я наклонилась и поцеловала его. Поцеловала так, будто это — навсегда.

Потому что я знала, что так и есть.

Пекарня кипела от посетителей, и я была благодарна, что последний наплыв только что схлынул. Эверли сидела на прилавке, пока я пополняла витрину свежей выпечкой.

— Я думала, ты будешь рада, — сказала Дилан. — Это же профессиональная хоккейная команда, и в Сан-Франциско — всего пару часов на машине. Разве может быть лучше?

— Какая часть того, что в этой команде играет Хоук Мэдден, тебе непонятна? — отрезала Эверли. — И мне ведь даже не предложили работу, а только собеседование. До этого еще далеко. Такое ощущение, что всем интересно, но никто не решается сделать шаг.

— Это неправда. Просто вакансия серьезная. Столько команд наконец-то осознают, что спортсменам нужен спортивный психолог, а в этой сфере огромная конкуренция. Все хотят работать с профи, — сказала я, протянув им с Дилан по печенью в виде снеговика, усыпанному белыми блестками.

— Смотри-ка, ты у нас философ, — фыркнула Дилан, откусив снеговику голову. — Думаю, Хоук замолвил за тебя словечко, иначе откуда бы они взяли твой номер? Ты же туда не подавалась, значит, это он. — Она выразительно повела бровями, прекрасно понимая, что раздражает Эверли.

Они с Хоуком встречались всю школу, и сказать, что мы, сестры Томас, его любили, — ничего не сказать. Он был частью семьи, пока их отношения не закончились. И, разумеется, когда пришлось выбирать сторону, мы были на стороне Эверли.

— Неважно. Мы с ним давно не общались. Да он и в Хани-Маунтин почти не наведывается, раз стал известным хоккеистом, — процедила Эверли, откусив еще кусок печенья.

Мы с Дилан прыснули. Эверли делала все, чтобы избегать Хоука, когда он приезжал в город. Он иногда заходил в пекарню и спрашивал о ней, но она предпочитала держаться подальше. Я знала, что это потому, что она до сих пор не остыла, но сама она в этом не признавалась.

— «Известным»? Да твой бывший — это Том Брэди на льду, — сказала Дилан. — Он был на обложке Sports Illustrated в прошлом месяце и на обложке Hockey Puck Magazine в этом — его назвали главным парнем в хоккее. — Она пожала плечами, спрыгнула с прилавка и отряхнула руки, что означало — мне снова придется подметать.

— С каких это пор ты читаешь хоккейные журналы, предательница? — прищурилась Эверли.

Хоук был единственным мужчиной, к которому она когда-либо так относилась. Она никогда не говорила, почему они расстались, и, хотя встречалась с другими, я ни разу не видела, чтобы она была с кем-то так же счастлива.

— А у меня нет никаких комплексов. Твой бывший — чертовски горячий легендарный красавчик. На льду дерется, а в жизни — плюшевый мишка. М-м-м, секс в чистом виде. И я не искала эти журналы, просто увидела на кассе, когда брала жвачку и тампоны. Хочешь посмотреть? Я купила тебе экземпляр, — хохотнула Дилан и умчалась в подсобку за сумкой.

— Не могу я с ней, — закатила глаза Эверли.

Я лишь улыбнулась. Она делала вид, что ей все равно, но я-то знала — умирает от любопытства. Она сама мне звонила, когда вышел номер Sports Illustrated, и спрашивала, кажется ли мне, что он выглядит счастливым. А потом быстро переводила разговор.

Дилан вернулась и сунула журнал в руки Эверли — в тот же момент в дверь вошла Шарлотта с пакетом.

— Привет, что ты тут делаешь? — спросила я.

— Да вот, решила заняться рождественскими покупками, раз школа закрылась, и вдруг захотелось имбирного печенья. Но по дороге в магазин за тампонами нашла вот это, — сказала Шарлотта, доставая из пакета журнал и протягивая его Эверли. Мы все разом расхохотались — обе купили одно и то же.

— Вот мы с тобой и