Найду тебя зимой - Лариса Акулова
Закончив с препятствиями, Майя говорит «т-пру» и чуть ведет поводом. Кобылка принимается гарцевать, танцуя изящно и задорно. Со всех сторон раздаются смешки зрителей, а после и аплодисменты.
— Думаю, он прав, — Нина не пугается так, как это сделал я, наверно, материнское сердце чувствует, когда ребенок в опасности по-настоящему. Она вообще выглядит даже более расслабленной, чем после се-кса со мной. Удивительно просто. После добавляет насмешливо, — что, тебя так легко в страх вогнать? Вот уж не думала, что ты тако трусишка.
А вот это уже меня задевает.
— Я вообще-то только обрел дочь, и совсем не хочу ее потерять!
— Ну всё, тихо-тихо, а то расшумелся, словно тот же самый конь, который хочет покрыть кобылу, а она ему не дает. Мы потом проведём воспитательную беседу с Майей, а сейчас пусть ребёнок развлечется. Ты же этого добивался, привезя нас сюда? — Нина примирительно обнимает меня за плечи, и только в этот момент я понимаю, как сильно дрожу. Надо же, даже Иванов не смог добиться от меня подобной реакции, а здесь хватило всего лишь лошади и детской глупости.
Какое-то время молчит, продолжая легонько меня поглаживать, а затем всё-таки говорит:
— Если обо всём в этой жизни волноваться, то не останется времени для радости. Мы же хотим построить счастливую семью, так? — Киваю в ответ, — вот и не беспокойся понапрасну. Уже ничего не изменить — ты только посмотри, как она скачет, словно профессионалка. Может, её действительно отдать сюда заниматься? Спорт это в любом случае хорошо, а уж такой благородный, как конный, формируют не только терпение, но и хорошую осанку.
А после кидает на меня такой жаркий взгляд, что я понимаю, что это и для нас будет плюсом. Майю отправляем на занятия, а сами уединяемся за закрытыми дверьми, предаваясь страсти — идеальный по своей сути план. Мне сразу же приходит в голову тысяча и одна мысль о том, чем именно мы можем заняться с Нинель. Во-первых, наверстать весь тот се-кс, которого у нас не было годами. Во-вторых, занежить друг друга, как люди, любящие и скучавшие. В-третьих, опробоваться все горизонтальные и вертикальные поверхности в моей квартире…
Планов так много, и они такие увлекательные, что, пожалуй, я соглашусь с тем, что Майя своей безрассудной выходкой сделала для всех только лучше.
Глава 64
Нина
Майя, едва услышав, что её хотят отдать на ипподром, хлопает ладоши в восторге. Ещё не успевает отойти от того счастья, какое она испытала на спине Рассвета, поэтому она и не знает, видимо, куда деваться от свалившегося подарка на голову. Смотря на то, как радуется дочь, понимаю, что решение правильное — лучше занять её полезным делом, чем она найдёт занятие, которое для нас, её родители, будет не очень приятным. Все-таки Майюшка растет, ее интересы и хобби меняются, и очень легко в подростковом возрасте свернуть не на ту дорожку. Об этом я могу уверенно заявлять, взглянув и на свою юность, и юность Федора. Мы оба наделали ошибок, поэтому не хочу, чтобы и с нашей девочкой случилось подобное — пусть она будет всегда счастлива.
Домой мы возвращаемся уставшие, но довольные. Щеки Майи горят от воз-буждения, и она не может усидеть на месте, лишь окрик заставляет девочку отправиться вначале в душ, смыть с себя лошадиный дух, а затем и в кровать, чтобы видеть сегодня сны, наполненные свободой и скачками.
— Я уже и не думал, что мы останемся одни, — Федя прижимается ко мне со спины, обдавая жаром своего тела. — Ну что, я сегодня заслужил похвалу? — спрашивает голосом изголодавшегося по ласке щеночка.
Мягко выворачиваюсь из его рук, но не отпускаю мужчину. Наоборот, стоя к нему лицом, льну ближе, желая получить всю ту нежность, которую Победин готов мне дать. Приходится немного запрокинуть голову, дабы посмотреть ему в глаза. В них немой вопрос, на который я отвечаю поцелуем. Нам не нужны слова, ведь они так мало значат. Руками глажу по уже колючим щекам Федора, ощущая щетину под ними. Неожиданно, но это зав-одит. Потому, не раздумывая ни секунды, я целую его прямо в губы, жадно захватывая их в свой плен. Отзывается Федор столь же страстно, как и я. Подхватывает меня на руки, удерживая на весу, покрывает влажными касаниями мою шею, прикусывает ухо, чем вызывает у меня стон удовольствия.
— Наконец-то мы можем сделать все то, о чем я мечтал так долго, — порыкивает Победин довольно. — Готов Майку хоть каждый день на ипподром возить, если после этого мы сможем с тобой вот так уединяться.
И больше я не слышу от него ни слова. Мой любовник стягивает с меня и себя мешающую одежду, укладывает на диван, укрывая нас теплым пледом. И под ним мы любим друг друга медленно и нежно, ловя чужие стоны ртами и ища спасительный глоток воздуха в тесном пространстве.
Я заговариваю лишь тогда, когда движения Федора становятся быстрыми и рваными.
— Не кон-чай в меня!
И он тут же выходит, а я ощущаю, как горячие капли спе-рмы ложатся мне на кожу. Только после этого мужчина откидывает плед, и я начинаю жадно дышать — какое же это удовольствие. Он ложится рядом со мной, со стоном удовольствия вытягивая ноги. Я устраиваюсь у него под бочком, свернувшись клубочком, словно кошка. Мне кажется, что еще немного, и замурчу. Как же все-таки здорово заниматься любовью, зная, что партнер принадлежит только тебе, что это не единоразовый перепихон, что тебя любят. Больше у меня сомнений в этом нет.
— О чем задумалась, малыш? — спрашивает Федор, поглаживая меня по влажным от пота волосам.
— Думаю, нам все-таки придется пожениться, — огорашиваю его новость о своем согласии, которого он добивался так долго.
— Ничего себе, это орг-азм поменял твое мнение насчет супружества?
Хихикаю.
— А если и так, то что? Но в первую очередь я думаю о Майе. Если что-то со случится, не хочу, чтобы она осталась одна. Мама у меня уже не молодая, брат тот еще шалопай, а с Ольгой мы разругались. Надежда лишь на тебя, — поясняю свою точку зрения. Я уже давно об этом думаю и пришла к единственно верному решению. — Ты же не откажешь мне в этой малости?
— Нет, конечно. Но сделаем так, как я хочу, хорошо? Без всяких
