Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

—Это же Гоша! Его нельзя убивать!— Сын полон настолько искреннего возмущения, что даже слёзы в глазах стоят.

Гоша? Откуда он имя вообще такое взял? С коротким выдохом опускаю сжатый в руке пушистый тапок. Хорошо Савка не видел, как я вчера этим же тапком расправилась с несколькими родственниками несчастного Гоши. Оказалось, что пока люди в квартире отсутствовали, пауки посчитали её свободной и переехали целым паучьим кланом, с которым я теперь веду беспощадную войну.Но кто мог знать, что Савка решит принять сторону противника?

— Хорошо, — я миролюбиво киваю, чтобы не расстраивать ребёнка, тем более Гоша всё равно сбежал. — Садись завтракать. Не буду я его убивать.

Мысленно добавляю «при тебе», потому что, если мы с пауком окажемся один на один — пусть победит сильнейший.

Арт с довольным видом лежит прямо на кухонной столешнице, но поскольку еды на ней нет, я не спешу его прогонять. Кот в отличие от сына безоговорочно принял мою политику борьбы с пауками. Даже сожрал вчера парочку. А потом его трижды стошнило, поэтому я ещё не решила, нужен ли мне такой помощник, или лучше обойтись своими силами.

После завтрака я завожу Савку в сад, а сама первым делом мчусь к знакомому автомаляру, чтобы обрадовать его тем, что Харриеру теперь требуется не только полировка, но и покраска, причём срочно.

Пашка понимает это сам и без лишних слов — едва увидев капот моей машины, он принимается хохотать и смеётся так долго, что у него на глазах выступают слёзы. Ему приходится снять испачканные в разводах краски перчатки, чтобы их утереть.

— Это кто же так сильно тебя любит, Аниса? — любопытствует он, отсмеявшись, и обходит Хорёк вокруг, чтобы убедиться, что надпись всего одна.

Пашка тоже окончил нашу школу, но на год раньше. И на карате к Андрею Владимировичу тоже ходил, поэтому ему позволена некоторая фамильярность.

— Скорее не меня, а тебя, — усмехаюсь я, выбираясь из машины. — Это ведь тебе мне теперь предстоит заплатить за покраску бампера.

Сразу констатирую, что весь бокс занят, а значит, оставить Харриер у Пашки прямо сейчас, как я втайне надеялась, не выйдет. И автомаляр, хмурясь, подтверждает опасения:

— Я бы и рад, конечно, но в ближайшие дни вообще всё расписано.

Понимаю, но смотрю на него с мольбой:

—Паш, ну, может, кому-нибудь надо не так срочно, как мне? А я доплачу.

Не поверю, что у всех остальных его клиентов тоже на машинах написаны большими буквами неприятные слова. Собеседник достаёт из кармана небольшой потёртый блокнот и задумчиво чешет затылок.

— Сейчас лето. Сезон, — вздыхает Пашка, а потом добавляет виновато: — Могу скрепя сердце записать на двадцать пятое июня.

— Двадцать пятое? — Представив, что всё это время придётся ездить так, как есть, ужасаюсь. — А раньше вообще никак?

— Не-а. — Автомаляр качает головой, и, хотя он никак этого не показывает, кажется, что моя ситуация втайне его веселит.

Я всё-таки прошу его записать меня хотя бы на двадцать пятое,раз уж больше некуда. Конечно, он в городе не единственный, кто может закрасить надпись, но он тот — кто точно сделает это качественно. Я уверена, что после его мастерской краска не вздуется, не будет отличаться от оригинала и вообще Харриер будет выглядеть как новенький. К кому попало я свою машину точно не повезу, а значит — придётся ждать.

Решив поставить Хорёк на стоянку и перебиться пару недель на такси, я по пути набираю Ксеньку, которая на простой вопрос «как ты?» внезапно всхлипывает и выдаёт:

— Попыталась помириться с Крапивиным, но получилось только рассориться ещё сильней.

— Ооо… — только и получается выдать в ответ. — А почему?

Сегодня на улице настоящая жара. Кондиционер приходится выкрутить на максимум, а жакет — снять и бросить на пассажирское сиденье. На светофоре едва не случается аварии, когда водитель легковушки в соседнем ряду, залюбовавшись надписью на капоте Харриера, забывает вовремя затормозить.

— Да потому что Кир — придурок! — возмущённо шипит в трубку Полуянова. — Потому что у него самый невыносимейший на свете характер! Потому что когда я говорю ему одно, он умудряется всё переврать и понять по-другому!

—Ясно — он тебе всё ещё нравится, — смеясь констатирую я, а Ксенька так рьяно трижды кричит «нет», что теперь я точно уверена: подруга втрескалась в Крапивина по уши.

Но пока я раздумываю над тем, стоит ли её переубеждать, она умело меняет тему:

— А знаешь, с кем у меня сегодня заседание?

— С кем? — переспрашиваю я, не сразу поняв ход Полуяновских мыслей.

— С Князевым!

Уверена, она говорит это мне назло. Дразнит умышленно, в отместку за то, что я только что озвучила вслух тайну, о которой она не решается думать. На этой неделе Тима увезли в краевой следственный изолятор, и у меня само́й процессов с Князевым нет. Я мрачнею, но совсем ненадолго:

— Пойду вместо тебя! — с готовностью заявляю я, не утруждаясь выяснением, что это вообще за заседание и по какому делу, потому что мне, в общем-то, всё равно.

— Ага!Значит, он тебе всё ещё нравится! — Ксенька радостно возвращает мне шпильку в надежде на то, что я стану отпираться, но я за ночь успела подумать о многом и отпираться не собираюсь:

— Ты не представляешь себе насколько.

В моём ответе столько искренности, что подруга опешивает на мгновение.

— Нис, он же женится. — От этого заявления беседа мигом теряет тот озорной настрой, которым была насквозь пропитана только что.

— Я помню, Ксень. Но его невесты ещё нет в городе, соответственно, дата бракосочетания ещё не назначена, зато в день моей свадьбы Лис напился с Шумиловым. Разве это не должно давать надежду?

Из трубки раздаётся долгий, полный сомнений вздох.

— Не должно. Потому что потом, когда эта надежда разобьётся,а она разобьётся, будет больно. Ты же знаешь Князева. У него всегда и по любому поводу есть план, и он никогда от него не отступает. Если он решил жениться — он женится, как бы ты ни маячила у него перед носом.

Она говорит очень мудрые и правильные вещи, но я не хочу их слушать, потому что уже настроилась во что бы то ни стало доказать Лису, что ни невеста, ни свадьба, ему не нужны, а я, наоборот — нужна.

—Ты