Почему ты молчала? - Анна Шнайдер
Дальнейшее оказалось для Якова ещё более неожиданным. Впрочем, судя по удивлённому взгляду Варвары Николаевны, выглянувшей из кухни в прихожую, — для неё тоже.
— Иди к Иришке сейчас, — сказала Полина, дёргая край своей домашней футболки. Была за ней такая привычка, Яков помнил ещё со времён совместной работы — если Полина нервничала, она одёргивала одежду, из-за чего её свитера со временем слегка вытягивались снизу. — Ты ей нужен.
— Поль, погоди, — вмешалась Варвара Николаевна, подходя ближе. — Ты её предупредила?
— Нет, — призналась Полина и вновь дёрнула себя за футболку. — Но я думаю, так будет лучше.
— Почему? — спросил Яков, действительно не понимая, с чего вдруг Полина пришла к подобным выводам. Но она, кажется, и сама не знала.
— Я чувствую, — ответила расплывчато и подтолкнула его в сторону уходящего вправо от входной двери коридора. Дверь в одну из комнат была открыта, а вот вторая заперта, и Полина подтвердила его мысли, махнув в ту сторону рукой. — Иришка там. Иди.
Яков молча шагнул по направлению к заветной двери, чувствуя себя Золушкой, которая впервые идёт на бал во дворец, точно зная, что через пару часов её карета станет тыквой. Весьма необычное ощущение… Но пожалуй, всё-таки неправильное.
У Золушки не было сил для того, чтобы повлиять на ситуацию, а у Якова силы есть, и он сделает всё, чтобы его дочь поняла: у неё есть не только мама, но и папа.
73
Яков
Прежде чем войти в комнату, он постучал. И только услышав в ответ унылое «да», открыл дверь.
Его дочь сидела на своей кровати в обнимку с какой-то ушастой игрушкой и в сторону Якова не смотрела — она таращилась в окно, где вовсю разгорался закат. Краешек неба, видневшийся среди густой и пока ещё зелёной листвы, был оранжево-малиновым, ветви деревьев чуть качались от лёгкого ветра, шумя листьями, и проникающий в комнату свет золотил окружающие предметы, пробегая неясными искрами по тёмным волосам Иришки. Пожалуй, Яков бы даже залюбовался представшей картиной — если бы ему не было слишком уж тревожно.
— Кто-то приходил? — тихо спросила девочка, не отрывая взгляда от неба за окном. — Я слышала, что в дверь звонили. Курьер?
Жаль было её беспокоить, но дольше молчать Яков не мог, поэтому тихо кашлянул в кулак.
Иришка вздрогнула, резко разворачиваясь лицом к двери, и её глаза, поначалу изумлённо округлившиеся, тут же сузились до маленьких щёлочек.
— Привет, — сказал Яков, стоя на месте и не приближаясь к дочери. — Я могу войти или у тебя сейчас нет настроения разговаривать?
Она шмыгнула носом.
— Как-то быстро.
— Понимаю, — кивнул Яков, мягко улыбнувшись. — Ещё пару часов назад ты ничего знать не знала, ведать не ведала, а тут вдруг — мамино признание, а потом и папа приходит без приглашения. Безобразие.
Губ коснулась робкая улыбка, да и выражение глаз стало теплее. Кроме того, в них появилось любопытство — и Иришка принялась с жадностью рассматривать застывшего в шаге от входной двери Якова.
— Подойдите ближе, — негромко пробурчала она. — Пожалуйста.
— Хорошо. — Он сделал несколько шагов вперёд, встав почти вплотную к сидевшей на кровати девочке, и терпеливо ждал, пока она закончит осмотр.
— Вы кажетесь мне знакомым, — призналась Иришка через минуту, слегка нахмурившись. — Словно я видела вас совсем недавно.
— А так и было, — признался Яков. — Правда, недолго. Ты увидела меня, я — вас с мамой, и я сразу понял, что ты моя дочь.
Про то, где именно это всё происходило, он упоминать не стал. Ни к чему Иришке пока это объяснять — и так сплошные стрессы.
— Мама сказала, вы не знали, — пробормотала девочка, крепче прижав к себе свою игрушку — ушастого голубого зайца. — Это… правда?
Яков предполагал, что Полина будет с дочерью правдивой, но всё-таки почувствовал отчётливую волну благодарности за то, что не стала ничего придумывать. Ему не хотелось поддерживать любую ложь.
— Правда. Я могу сесть рядом? Или мне лучше постоять?
Иришка, на пару мгновений задумавшись, кивнула и немного отодвинулась в сторону, освобождая место возле себя, куда сразу после этого опустился Яков.
Пока ему нравилось, как начался этот разговор. Да, дочь выглядела настороженной и не спешила радоваться, но самое главное — он не ощущал в ней обиды.
По крайней мере по отношению к себе.
— Хочешь, я расскажу тебе, как так получилось? — предложил Яков, глядя девочке в глаза. — Мама наверняка была краткой, я прав?
— Да, она почти ничего не сказала, — кивнула Иришка. — Но мне кажется, там сложно. Это же что-то… взрослое, да?
— Взрослое, — не стал отрицать Яков. — Но кое-что я могу рассказать. Например, то, что мы с твоей мамой вместе работали в одном издательстве. Я и сейчас там работаю, а Полина уволилась незадолго до твоего появления на свет. Мы не виделись около года, а потом случайно встретились. Тридцать первого декабря, на новогодней ярмарке.
— О-о, — протянула Иришка с явным интересом и даже чуть приподнялась, чтобы подсесть ближе.
— Я тогда был очень расстроен, — продолжал Яков. — Но увидев твою маму, обрадовался, потому что она всегда мне нравилась. Мы провели вместе почти сутки, Ириш, но утром первого числа я уехал к сыну. Я обещал ему приехать, чтобы поздравить с Новым годом. И маме твоей я тоже кое-что пообещал, — признался Яков со вздохом. — Что вернусь позже, и мы уже не расстанемся. Однако слово своё я не сдержал.
— Почему? — потребовала Иришка, нахмурившись. — Ты же её не обманывал, да?
Она перешла на «ты», но Яков не спешил пока радоваться этому. Рано ещё.
И продолжил свой рассказ.
74
Яков
— Не обманывал, — подтвердил он твёрдо. — Точнее, я думал, что не обманываю. Я не знаю, Ириш, сталкивалась ли ты
